Многого я не знаю, и знать, наверное, о нем не могу. Потому что при жизни я никогда не видел Дениса, если не считать того момента, когда при кратковременной встрече увидел высокого красивого парня. Он просто поздоровался со мной. Я тогда не знал, что спустя год по поручению моего друга, Дмитрия Ивановича Петрухина, возьмусь подготовить что-то наподобие дневника воспоминаний об этом удивительном человеке. На протяжении долгих двух месяцев я встречался со всеми теми, кто был близок ему и дорог. Почти многие из этих123 людей, возможно, могли бы написать воспоминания, но со временем. Поэтому я взял смелость на себя написать все эти главы книги от их имени. Расшифровка больших текстов отняла у меня очень много времени. На редактирование не осталось времени. Поэтому вначале хочу представить то, что сказал бы Денис.

Дорогие мои, горячо любимые отец и мать, друзья мои верные, в течение всего года с момента моего ухода в другое пространство, в более совершенный мир, чем тот, в котором вы остались и продолжаете жить, я много раз являлся к вам в ваших снах и воспоминаниях. Многие из вас частенько мысленно оказывались в машине времени памяти, чтобы совершить путешествие в прошлое, когда я был с вами рядом там, на Земле.

Для вас не составляло особого труда войти со мной в контакт; вам достаточно было взглянуть на мой портрет, который висит в офисе, открыть файлы с цифровыми фото на ваших компьютерах, посмотреть видео, отснятые в последние годы на разных мероприятиях, где мы веселились, радовались этой жизни. Благодаря этому я тысячи раз воскресал в земной жизни.

Денис Петрузин

Знаю, как безгранична была ваша тоска по мне, ушедшему, скорее улетевшему туда, где существует недоступная для вашего земного понимания моя нынешняя обитель. Так же безгранична и моя тоска по всем вам. Иначе, разве могли бы вы сотни раз мысленно беседовать со мной, порой даже, как наяву. Многим из вас это пока недоступно… Будучи в Англии я услышал эту песню…

ЗВЕЗДА АВТОСТРАДЫ

(Блэкмор/Гиллан/Гловер/Лорд/Пейс)

Никто не получит мою машину,
Я буду гонять на ней, пока она не разлетится в пух и прах.
Никто не обгонит мою машину,
Она преодолеет скорость звука.
У-у-у, это машина-убийца,
У нее есть все,
Типа зверя-мотора,
Больших и толстых покрышек, и всего-всего-всего.
Я люблю ее, она нужна мне,
Я пущу ей кровь, да, это — дикий ураган.
Все в порядке, держись крепче, я — звезда автострады.
Никто не получит мою девочку,
Я сохраню я для себя до конца.
Никто не поимеет мою девочку,
С каждым поворотом ее надежность возрастает.
У-у-у, она машина-убийца,
У нее есть все,
Типа движущегося рта,
Контроля за телом, и всего-всего-всего…
Я люблю ее, она нужна мне, я оплодотворяю ее,
Да, она заводит меня.
Все в порядке, держись крепче, я — звезда автострады.
Никто не получит моей головы,
Скорость прочно сидит у меня в мозгах.
Никто не украдет моей головы,
Теперь, когда я вновь на дороге.
У-у-у, я снова в раю,
У меня есть все,
Типа летящей навстречу земли,
Умение контролировать опасное сближение, и всего-всего-всего…
Восемь цилиндров — и все мои!
Все в порядке, держись крепче, я — звезда автострады.
Я — звезда автострады!
И я не только звезда автострады, я звезда ваших воспоминаний. Ваши воспоминания — это контакт со мной.

… «Ниссан Скайлайн» несся с большой скоростью по Сатпаева. Он очень торопился на покерский поединок. Дорога была скользкой, и временами лед на асфальте лежал как слой полировки на мебели. Вот осталась позади улица Мира, а там площадь, где скучилось многочисленное автостадо; люди спешили очутиться кто дома за ужином, кто с любимой в ресторане при свечах, кто в ночном клубе. Караван машин, направлявшихся в сторону проспекта Достык, выглядел намного внушительнее, чем тот, что направлялся в обратную сторону. Можно ли рискнуть выехать на встречную полосу, дать газу и проскочить Фурманова?

А почему бы и нет.

Витязь экстрима. Денис Петрухин

Он делал это не раз и весьма успешно. «Ну, что там, маневр не самый сложный, пусть даже может и занести слегка. Проскочу и непременно выиграю!». Сегодня утром, когда он ехал в Иссык забирать свою зверь-машину, он не знал, что задержится там на несколько часов. Вчера он захотел встретиться с друзьями, такая вдруг тоска накатила на него. Опять вспомнился Валера Аваков…

НАТАЛЬЯ ПЕТРУХИНА:

«ОН БЫЛ ВЕЗДЕ И ВО ВСЕМ ЗАВОДИЛОЙ!»

Есть три заветных песни у людей,
И в них людское горе и веселье.
Одна из песен всех других светлей –
Ее слагает мать над колыбелью.
Вторая — тоже песня матерей.
Рукою гладя щеки ледяные,
Ее поют над гробом сыновей…
А третья песня — песни остальные.

Расул Гамзатов

Из беседы с Натальей выяснилось, что Денис с детства был очень своенравный, непоседа и в детском саду очень не любил дежурить, с раннего детства отличался самостоятельностью, одевался быстро. Любимые блюда утка и рыба запеченные в духовке. Заядлым геймером не был. В детстве играл в Сони плэйстэйшн и другие игровые приставки. С братом Димой они не были привязаны к телевизору и компьютеру, как многие их ровесники.

Мопед гонял уже в 12-летнем возрасте. Права получил в 16 лет в Англии, в одном из предместий Лондона, на дне города. Он там сдал на компьютере на водительские права. То есть случай весьма неординарный — получил права за границей. Там он уже ездил на авто. С мамой Денис и Дима часто выезжали за границу еще школьниками. В основном ездили в Эмираты и Турцию.

Витязь экстрима. Денис Петрухин

Уже тогда покупки дети делали самостоятельно. Что примечательно, Денис всегда тратил деньги на нужные для себя покупки. Был в классе лидером, заводилой. Мог повести за собой весь класс. Как-то в старших классах Денис подбил всех ребят сплановать с урока географии. Жили они тогда на Алма-Ате первой, в армянском поселке.

Однажды Наталья проезжала мимо школы, где учился Денис, и увидела учительницу географии. Та пожаловалась, что весь класс ушел с занятий. Наталья поехала туда, где строился стадион «Локомотив» и увидела, что Денис с одноклассниками сидят кружочком в логу и курят. Ребята растерялись, а Наталья им говорит: «Ну, вы уж докуривайте, а потом идите на уроки!». То есть Денис везде и во всем был заводилой. С детства он постоянно получал травмы, из-за своей бесшабашности, смелости, отчаянного характера. В 15 лет ему купили горные лыжи и он катался на них увлеченно. Спортивностью отличался. Занимался единоборствами.

Витязь экстрима. Денис Петрухин

В общем, был ко всему прочему увлеченным. Наталья хотела его отдать в кружок бальных танцев. Денис заупрямился, не захотел. Хотя мама его могла при желании убедить, но посчитала, что не будет вмешиваться в мир увлечений сына. И когда Денис подрос, то пожалел, что не послушался маму. В Англии Денис проучился в колледже год, с 15 до 16.

– А вот период жизни в Германии. Это опять-таки, чтобы он знал, помимо английского, еще и немецкий?

– Немецкий язык не то, чтобы не дался Денису, просто он не захотел его учить. Я сделала большую глупость, что купила ему машину. Ему тогда было уже семнадцать он жил тоже в семье с иностранцем. Жил он тогда, по-моему в Саарбрюкене. Естественно, он там разбаловался, так как ездил на машине. Там очень много возможностей отдыхать красиво. Там для молодого человека открывается столько много соблазнов, которые лет десять назад, здесь у нас еще были в диковинку. Там целая гигантская Индустрия развлечений и досуга.

Витязь экстрима. Денис Петрухин

Когда он жил в Англии, я его поставила в более жесткие рамки, ограничив в деньгах. А в Германии он в деньгах ограничений не испытывал. Побыл в роли барчука. Теперь мне кажется, что, наверное, ему надо было учить английский и дальше. Сертификат-то он там получил, но уровень был не настолько приемлемым, как хотелось бы. Меньше года он там пробыл. Вначале он поступил в КИМЭП, мы взяли академический отпуск и он поехал в Германию для углубленного изучения немецкого языка. Проучился Денис в КИМЭПе полгода и перевелся в сельхозакадемию (Аграрный университет, бывший СХИ?). Конечно же, я дала слабинку, потому что если бы заставила его, то он бы учился в КИМЭПе дальше.

Спустя несколько лет он мне так и сказал:

– Мама, если бы ты не дала слабинку, я бы учился бы там и дальше.

В общем, как и в детстве, когда он не пошел на бальные танцы. Если бы я ему сказала «нет», то хоть на голове стой, а послушался бы. Даже старший сын меня упрекал, что я люблю Дениса больше, чем его, Диму.

Витязь экстрима. Денис Петрухин

Дело в том, что Дима был больше домашним и меньше подготовлен к житейским трудностям. А Денис все-таки уже с детства любил преодолевать преграды, которые возникали у него на пути. И ему это доставляло удовольствие, что он добивается чего-то сам, независимо от других. Его слово в семье было не последним даже, когда он был маленьким. В семимесячном возрасте он заболел инфекционной болезнью и умирал у меня на руках.

Поэтому, когда кризис прошел он стал нам очень дорог. Я тогда была в шоке и чуть не дала в замешательстве ему свою кровь. А кровь мне нельзя было давать, потому что в детстве, когда мне было семь лет, я болела гепатитом. Слава богу, знакомая медсестра в последний момент у меня спросила, а не болела ли я гепатитом. То есть сама жизнь ему сызмальства давала понять, что все не просто. Травмы его начали преследовать не в детстве, а уже в юношеском возрасте.

Витязь экстрима. Денис Петрухин

Наоборот, Диму преследовали травмы уже с самого детства. Он упал с дерева и повредил аорту, это вовремя заметили бабушка с дедушкой; у него кровь фонтаном била. Они-то и отвезли в больницу. А у Дениса была всего одна травма, когда ему было шесть лет. Он у меня заболел, а я работала начальником отдела кадров и повезла на работу. Мы уже собирались домой, я его одела и говорю:

– Дениска, ты выходи, а я сейчас выйду следом!

Он как любой ребенок, когда ему надо было спускаться по лестнице, баловался. А на стене висела батарея, и когда он оступился, то ударился головой об нее. Перед тем он снял шапку, потому что было жарко. А это было зимой и он заходит ко мне. Кровь у него течет с головы прямо в рот, а он так смотрит на меня и говорит:

– Пф-пф, у меня кровь откуда-то течет.

А рядом со мной стоял наш юрист, Степан Борисович, и говорит:

– Наташа, срочно его в хирургию!

Мы его привезли туда, а он диким голосом кричит, но не от боли. Рубашку-то он дал снять, а брюки ни в какую! Он тогда сказал:

– Это мои брюки! Не дам!

Голову ему пришлось зашивать. А так он никогда не плакал. Когда падал и у него была кровь, он никогда не плакал. У него не было боязни собственной крови… То есть он всегда стоически переносил боль. Возможно, это и предопределило то, что он стал экстремалом.

Помню, мы поехали в Австрию кататься на сноуборде. Мы едем в кабинке на канатке и я спрашиваю:

– А где Денис?

А Дима с папой улыбаются. Смотрю, а он спускается по трассе на сноуборде от самого верха до самого низа. Это был просто ужас какой-то. Склоны крутые, а ему все нипочем. Видимо, природная ловкость, хорошая реакция. У нас даже фотография есть. Ему тогда лет семнадцать было.

Сноубордом он увлекся здесь, на Чимбулаке. Там его инструктором, а потом и другом по жизни стал Сергей Спицын. Сноуборд который у нас здесь, в офисе, и подарил Сергей с Жаником. Сергея Денис называл Сериком, но и друзья его называли Бенджиком. Не помню, кто его первым так окрестил.

Первой его любовью была Рита, еще в шестом классе. Интерес к противоположному полу заставляет подростков и юношей как-то дисциплинироваться или же повыбражать перед предметом любви. Он как-то с девочками не гулял в школьные годы. Вроде ухаживать ухаживал, а гулять не гулял. Он все больше проводил время с друзьями.

Витязь экстрима. Денис Петрухин

А вот, когда он познакомился с Маликой. Это было уже юношеское увлечение. И мы знали об этом. Они вместе во Францию ездили. Я 15aочень сильно переживала за них. Самое интересное, что родители Малики эту путевку им и предложили. Я когда с матерью Малики — Гульнарой разговаривала, а она психотерапевт, мол, понимаете у меня все-таки мальчик уже взрослый, как бы они глупостей там не наделали. А она мне: «Я с ним поговорила, мальчик он адекватный и думаю, что все будет хорошо!». То есть он всегда чувствовал ответственность за то доверие, которое ему оказывают.

Но в дальнейшем у них взаимоотношения не переросли в серьезное чувство. Наверное, от того, что Денис был очень притязательным и если в человеке ему что-то могло не понравится, он мог без всяких объяснений разорвать всякие отношения с ним. Возможно, он считал, что лучше не лицемерить и не обнадеживать человека, если в нем что-то тебя не устраивает. Зачем травмировать девушку и доводить ее до истерики.

– Вот, говорят, что он был одновременно мягким и жестким. Жесткость, наверное, присутствовала в нем, когда дело касалось бизнеса?

– Да. В бизнесе он был всегда жестким. Он никогда не позволял себя унизить, не допускал хамского к себе обращения. Он не любил высокомерных, спесивых и чванливых людей, какими бы они выгодными клиентами ни были. Наверное, я его воспитала таким.

Витязь экстрима. Денис Петрухин

У нас был такой случай, когда человек старше его по возрасту, пожилой такой мужчина, который давно был его клиентом, пришел в офис, вытянул ноги и стал разговаривать с ним на казахском. Тогда только начинался у нас период, когда у нас казахский язык стал внедряться широко и повсеместно; все должны были учить язык. Денис встал и очень жестко сказал этому человеку (не очень удачный пример, на мой взгляд — РТ), но не на повышенных тонах:

– Извините, конечно, но я не говорю на казахском! Больше, пожалуйста, не приходите в мой магазин. Я не хочу, чтобы вы были моим клиентом!

Потому что, сами понимаете, что в одночасье все не могут взять и заговорить на казахском. Требуется все-таки время. Ведь есть немало казахов, которые не знают своего родного языка. Это объективная реальность. А если честно, он сильно хотел изучать казахский язык.

Он сказал мне как-то:

– Мам, давай репетитора наймем.

А я ему:

– Давай, если хочешь!

Он говорил мне:

– Мама, рано или поздно, я его выучу!

Просто, ему не нравились проявления крайнего национализма. Он, думаю, был просто хорошим психологом. В том бизнесе, которым он занимался, а это не просто продажа автозапчастей, а тюнинг, то есть эстетическое улучшение внешнего вида автомобиля, придание ему более элегантного, оригинального внешнего вида по усмотрению клиента. А они люди не бедные, потому что это недешевое удовольствие.

И в этом бизнесе надо уметь убедить клиента, что все, что он, Денис, им предлагает, несомненно, стоящее дело, потому что весьма хорошая машина требует внимательного к себе отношения. Думаю, из него получился, если бы он не занялся бизнесом, превосходный журналист или писатель. Потому что он был очень коммуникабельным человеком, неординарным в общении с людьми и ас в своем деле. Увидев человека, Денис мог чуть ли не с первого взгляда определить, что тому нужно.

Витязь экстрима. Денис Петрухин

Во многом в его становлении сыграл английский, в какой-то мере германский период его жизни. Он просто рано повидал мир. Некоторые могут позволить себе это в более зрелом возрасте. А пытливый, жаждущий знаний юноша, побывавший в других странах, как губка впитывает самые передовые достижения во всех областях жизни. Теперь я понимаю, почему, Денису «не дался» немецкий язык.

Дело в том, что вся Европа разговаривает на английском языке. Там повсеместно во всех школах преподавание английского языка ведется на высоком уровне. В первые месяцы пребывания в той же Англии, он умолял меня забрать оттуда. Позже он мне признался: «Мама, как я благодарен, что ты выдержала мои капризы». Он приобрел помимо знания английского языка, очень ценный жизненный опыт. Ему выпала прекрасная возможность сравнить образ жизни на Западе и у нас, ведь тогда в странах СНГ рыночные отношения еще только внедрялись в жизнь.

Но жить там он не захотел, даже не смотря на мое предложение, чтобы он там остался. Учиться — да, но жить — нет. Хотя он сам мне признавался, что жить там можно, пока ты молод. Там для молодежи много интересного. Видимо, действительно, «дым отечества нам сладок и приятен».

Кстати, английский язык ему очень помог. Владелец одной строительной фирмы предложил ему выгодный бизнес по продаже недвижимости в Эмиратах. Эта фирма строила там дома. Кстати, помогла Дениса, вероятно, его коммуникабельность. Фирма через общих знакомых вышла на него сама. Он уже был здесь, в Алматы, и представители фирмы пригласили его на встречу туда, в Эмираты, в Дубаи. Уважение их к Денису вызвало его хорошее знание английского языка.

Владелец фирмы оказался очень приятным человеком, восемь человек охраны у него. Так что, Денис поначалу очень хотел заняться продажей недвижимости. Ему это было интересно. Но тюнинг, в конце концов, занял в его жизни важное место. Это началось не в одночасье. У нас был БМВ кабриолет. И он вышел на людей, которые занимаются тюнингом. У них Денис и учился этому бизнесу. А все предпосылки к этому у него имелись. Он рано увлекся техникой, хорошо разбирался в автомобилях.

К тому же, у него был вкус, если можно выразиться, изысканный, если это касалось автомобилей. Он знал, что и какому автомобилю нужно для придания шарма, элегантности, что ли. Во многом этому способствовало, вероятно, и то, что он был аккуратен с детства, одевался со вкусом еще в юношеские годы. Возможно, умение придать собственному внешнему виду какую-то элегантность помогло ему придавать элегантность и машинам. Это и помогло ему добиться определенных успехов в бизнесе. Самостоятельно он начал жить здесь с 18-летнего возраста, когда у него появилась собственная квартира. И все равно частенько заезжал к нам, чтобы покушать, постираться.

– Взаимоотношения с родными? С друзьями?

– Весьма трепетно Денис относился к моему отцу, то есть, к деду по материнской линии, Василию Максимовичу, с которым в детстве они часто ходили на рыбалку. Уже, будучи молодым человеком, Денис, когда дед приезжал к нам сюда, он его нередко приглашал на рыбалку сам. Естественно, он очень уважал и нас с Дмитрием Ивановичем, был к нам внимателен всегда. А что касается друзей, то больше всех он стремился к общению с друзьями детства. С ними он мог поговорить по душам и, как выражался сам, «поприкалываться».

Брат Дима

СЕМЬЯ

Мы росли бок о бок. Бывало, и дрались, ссорились, но и гуляли, играли, озорничали вместе. И стекла били, и в люках сидели. Мы постоянно вместе были. Как и положено погодкам. Разница-то между нами была всего чуть более года. Я его учил и на велосипеде кататься. Позже, уже подростками и мопедами, и автомобилями увлеклись мы вместе. Я не всегда был крупнее Дениса. Он был более жилистый. А когда мы уехали в Европу, я стал резко набирать вес. Кстати, именно там мы заинтересовались тюнингом, всякими автомобильными наворотами. Помню, приехал он как-то ко мне, а я жил в Германии. Ему тогда родители купили машину, и я стал его img_7366помаленьку натаскивать. В отличие от Дениса у меня нет такого друга, как, к примеру, Валера Аваков. К нему мой брат был привязан очень сильно. У меня есть друг, младше меня на четыре года, Нурик, очень душевный парень, тесно общаемся уже восемь лет. Он бильярдист, выступает постоянно за сборную Казахстана, титулованный довольно-таки спортсмен. У него, правда, нет хорошего базового образования.

Сызмальства, вплоть до 2006 года любили ходить на рыбалку с дедом по материнской линии, Василием Максимовичем. Рыбачили всюду, где это было возможно: в отстойниках, в канавах, на реках и озерах. Ходили и по грибы. В отличие от меня, заядлого охотника, он только рыбачил. Охота ему, видно, претила. Как-то я отправил его рыбачить туда, где люблю охотиться сам с армейским карабином СКС, с двустволкой или с пятизарядным «Байкалом» (МРК его сейчас называют), полуавтоматом. С тех пор он повадился ездить туда постоянно, причем, один.

Говорят, Денис чертами лица больше похож на отца. Но комплекцией, повадками, некоторыми манерами: говорить, держаться, двигаться я напоминаю Дмитрия Ивановича. В детстве, конечно же, родители баловали, внимание уделяли одинаковое, никого из нас не ставили особняком. Мать нас и лупила по делу, и где-то жалела. А папа, сколько я помню себя, с трех лет, считай, все время катал меня на спине и непременно защищал меня с Денисом, если мама ругала нас. Он никогда не давил на нас с братом, и в течение всей учебы, если возникали проблемы в школе, то заступался за нас, выгораживал. Видно, считал, что мы должны расти раскованными, свободными, самостоятельными. Наверное, в семье и должно быть так. Один из родителей старается быть жестким, а другой — более демократичным, благодушным, что ли.

В Алматы мы переехали в 1992 году, он пошел тогда в шестой класс. Спортом увлекались с детства. Первая секция, куда мы записались с Денисом, была секция футбола; ходили на стадион «Локомотив». Тренером был у нас Сан Саныч. Инициатива исходила от Дениса, он первым туда пошел. Бегали, прыгали, жонглировали с мячом, отрабатывали удары. Чуть позже я увлекся баскетболом, но Дениса этот вид спорта особо не заинтересовал. Тренировались ежедневно. Я играл за сборную школы и среди школ Турксибского района мы занимали первое место.

В старших классах мы увлеклись сетевыми играми-стрелялками вроде «контрэл страйк». Но этот виртуальный экстрим потом надоел нам. Играли постоянно в боулинг. А когда Денису наш троюродный брат Женя на день рождения подарил сделанную им самим доску для игры в нарды, мы в свободное время собирались у него и увлеченно играли в эту древнюю азартную игру. Примечательна надпись на доске, где вырезана волчья морда: «Вся жизнь игра. Не проиграй, братишка! Фарту и азарту! Денису от Женьки».

По сути, Денис и был в душе одиноким волком. Даже, несмотря на то, что жил с Индирой, но оставался во многом закрытым для всех и даже близким он не раскрывал свое внутреннее состояние. В последнее время он стал по-особому смотреть на людей. Если у мужчины выступал живот, то в его понимании этот человек уже был больным. Он в это время активно увлекся литературой о червях, паразитах, которыми кишит человеческий организм. Для него любой курящий и пьющий человек были больными. Но при всем притом он сам не до конца мог избавиться от этих пагубных пристрастий, как, впрочем, и мы все. Он любил покурить именно со мной. Просто звонил и просил меня: «Приезжай, покурим сигареты!». Или приглашал меня съездить куда-нибудь в хорошее кафе и покушать там мяса со словами: «Поехали, траванемся!». То есть, делал это тайком от всех, потому что всем почти заявлял, что курение или употребление в пищу жирной мясной пищи — удел больных людей, организм которых гнездилище этих самых червей. Правда, меня он никогда не агитировал отказаться мяса. Потому и звал в кафе. Я ведь только мясом и питаюсь. Вот такие странные, лишенные порой всякой логики, нестыковки происходили у Дениса в душе. Разумом он был против вредного плотоядства, но нутром — за. Но подробнее об этом чуть позже. При этом он крайне придирчиво относился к приготовленным в кафе блюдам. Прихотлив был донельзя. Но, когда я что-то готовил у себя дома, он первым приезжал ко мне, неважно какое ему предложу блюдо. Сам же он, в отличие от меня, готовить не любил. Тогда он был буквально одержим раздельным питанием: мясо заедать мясом, хлеб закусывать хлебом, водку пить только с водой, коньяк заедать лимоном.

В Денисе поражал дар быть нужным в нужном месте в нужный час. Он был в центре внимания на любом праздничном мероприятии, где бы оно не происходило: на районе, на даче или в ресторане. Танцевал он весьма оригинально. Своими какими-то затейливыми па он мог растормошить присутствующих, заставить вести их себя более раскрепощено. Здесь им двигало не желание выставить себя напоказ, рисануться, говоря молодежным сленгом. Он сам от этого испытывал кайф, потому что исполнял роль застрельщика веселья. Веселье, по его мнению, должно было бить через край. И все, кто пришел на сабантуйчик, корпоратив или день рождения должны были быть охвачены общим состоянием восторженной радости. Я считаю, что в нем был талант организатора. Он при желании мог сагитировать друзей на рыбалку, на дачные посиделки с шашлыком, на отдых на Капчагае с игры и развлечениями.

В нем настолько была неистребима тяга к тому, чтобы подурачиться, потрещать, побеситься, повеселиться, как шалопай, покататься с ветерком. Он мог встать в выходные рано утром и созвониться со всеми ребятами:

– Эй, пацаны, поехали за город, за тридцать километров!

– Зачем?

– На болотах посидим, мясо пожарим. Все одно веселее, чем сидеть на районе, курить и травить пустые разговоры.

И мы все, увлеченные его порывом, ехали с воздушкой на болота, где змеи, лягушки, стреляли в лягушек, разжигали костры, гадили, все портили. Кушали мясо на трассе. Играли в «дурака» на отжимания, приседания. Обливали друг друга водой. В общем, устраивали какую-то варварскую оргию. Затем возвращались назад в город. Он по делам в офис, уже переодетый во все чистенькое, и никому было невдомек, что этот с иголочки, со вкусом одетый джентльмен, еще час назад был австралийским папуасом, исполняющим дикий ритуальный танец у костра на болоте в окружении орущей и визжащей ватаги перепачканных грязью «соплеменников».

Любили попариться в бане. Ходили в SPA-центры. В наши, местные, позже, а впервые мы побывали в подобном досуговом заведении «Саарлэнд» в городе Саарбрюкен на юго-западе Германии, в нескольких километрах от границы с Францией. У Дениса был чернокожий друг. Звали его то ли Майкл, то ли Макс. Он постоянно вызванивал нас с Денисом и приглашал нас за четыреста километров от нашего местожительства на дискотеку, где собирались исключительно выходцы из Африки. Если Денис там зажигал, как привык это делать здесь, то я вел себя скорее как любопытствующий наблюдатель.

Надо отметить, что Денис всегда пользовался успехом у девушек, независимо от их национальной принадлежности. Единственное, что все они: испанки, португалки, бразильянки, аргентинки, чилийки и прочие латиноамериканки были брюнетками. Когда я по стопам Дениса приехал учиться в Англию, то меня встретил его друг, испанец Марио. Пытался объяснить, что в шесть часов ужин. Я его понял только на третьи сутки.

Языки мне давались легко, что английский, что немецкий. У Дениса проблем с английским не было, но немецкий он таки не освоил. Во-первых, потому что он жил в русской семье, глава которой был земляком отца. И с того момента он стал следить за своим здоровьем. Потому что друг отца занимался сетевым маркетингом — продавал нашумевший в одно время «Гербалайф». На тот момент Денису было лет двадцать, он стал принимать таблетки, пасты, пилюли. Правда, все это были временные порывы, которые возникали у него периодически. А, приехав на родину, брат опять переставал уделять внимание своему здоровью.

Говорят, у некоторых людей уже с детских лет начинают проявляться те черты характера, которые получают дальнейшей развитие в течение всей жизни. Он рос шустрым, шальным пацаном, постоянно что-то пытался разбить, где-то с кем-то подраться. В общем, был задирой, непоседой, живчиком, которому трудно долго усидеть на одном месте. Умудрялся извозюкаться, измараться, промокнуть до ниточки. Еще в первом классе , не успел он отучиться и неделю, как его выгнали за плохое поведение; слишком сильно надерзил учительнице. Когда она ему сделала замечание, он прямо так в лоб и сказал: «Ты что, хамишь мне, учительница!». Но при этом до определенного возраста, то есть, до совершеннолетия вредных привычек не заводил.

Меня по сей день не дает покоя то, что одну из травм в детстве нанес Денису я. Было это так. Отец нам купил клюшки. Как-то я бил по шарику от гольфа клюшкой, а он в это время проползал мимо бассейна. Удар пришелся в висок. Опухоли у него не было, а боль он переносил стоически. И вот полтора года назад, когда он ездил на лечение в Сочи, ему сказали, что именно это травма — причина его периодически возникающих головных болей. Потому что у него других травм , связанных с головой, не было. После похорон я перебирал личные вещи Дениса и нашел результаты сканирования головного мозга. Я никому не стал показывать их.

Первым из нас окно в Европу прорубил Денис. Он ездил с Маликой, с которой дружил в юношеские годы, во Францию. Ему было тогда лет шестнадцать, семнадцать. Затем его отправили месяцев на восемь на языковые курсы в Англию, в город Борнмут. Когда он приехал оттуда, то сказал мне: «Езжай!». И родители снарядили меня туда на учебу.

По поводу его увлечения покером хочу прояснить такую вещь. Здесь он не преследовал цели выиграть деньги, а относился к этому, как к спортивному состязанию. Ему нравился сам процесс игры, где основной задачей было убрать соперника, быть сильнее, чем он, а не выиграть у него деньги. Он мог просидеть в гостинице «Казахстан» с девяти вечера до восьми утра, где устраивались эти карточные поединки, и выиграть при этом сто долларов. Хотя по идее он должен был выиграть десять тысяч долларов и уйти довольным. Либо проиграть, не важно сколько, и покинуть стол злым, чтобы уже вечером вновь прийти и встретиться со своим «обидчиком», чтобы взять реванш. Покер ведь игра психологическая, она и построена на игре нервов, эмоций. А деньги для Дениса, в данном случае, не играли особой роли. Потому что его не обуревала жажда какого-то там крупного выигрыша. Его привлекал сам процесс. Он собирал всех своих друзей на даче у Валерки Авакова и устраивал турниры. Я играл посильнее. Но, если мы встречались с Денисом в финале, то зачастую я намеренно уступал первое место, зная, насколько важно моему брату одержать победу и окрылиться этим сладостным для него мигом. Даже, если я и выигрывал, то все равно весь куш отдавал ему, чтобы он поделил выигрыш между нами. Но все равно большую часть он отдавал мне.

Наши взаимоотношения были особыми и скрыты там, в глубине души, даже от близких друзей. Да им вряд ли дано было, если они не обладают какими-то экстрасенсорными способностями, «разглядеть» тончайшие нити, связывающие нас с момента младенчества. Наверное, между всеми братьями, которых разделяет столь краткий разрыв по времени рождения, существует даже некая телепатическая связь, позволяющая порой одному из них читать мысли другого, понимать, что творится в душе каждого из них с полувзгляда, с полужеста.

Если Денис отдыхал, то отдыхал до упора, выплескивая все эмоции, которые бурлили, кипели огнедышащей лавой, долгое время внутри него. Если уж он попадал на какое-нибудь неофициальное, неформальное мероприятие, то уж старался выжать из предоставившейся ему возможности выжать все до последней капельки. Здесь он никогда не изменял своему принципу: «Гулять, так гулять, любить, так любить, так пахать». Так называемой золотой середины он не признавал.wx5r3560

Он мог вести себя порой в мужской компании развязно, взбалмошно, нарочито вульгарно, чересчур экстравагантно, эксцентрично, но если там вдруг оказывалась девушка, женщина, то он становился джентльменом, обходительным, внимательным, вежливым и предупредительным. Мог продемонстрировать некий шарм, душевно спеть, пригласить на танец.

В последние два года мы общались не так часто, как хотелось бы. Понимаете сами, у него развивался бизнес, надо было без конца мотаться по командировкам, ездить на деловые встречи, переговоры. Так что, времени поговорить по душам, почти не было. Раза два он обращался ко мне по поводу своих болячек. В этом плане Денис отличался мнительностью. Слишком болезненно он воспринимал любое свое недомогание. Как-то раз он приехал ко мне, в отчий дом. Папа был как раз дома, а мама уезжала в Астану. Он тогда вошел в мою комнату, присел на кровать и говорит мне каким-то упавшим голосом:

– Слушай, я, наверное, скоро умру.

– А что случилось. Ты что, дуркуешь?

– У меня симптомы сифилиса.

– Какие такие симптомы сифилиса. Ты соображаешь, что говоришь!

– У тебя выход в Интернет есть?

– Есть. Зайди на сайт и посмотри эти самые симптомы.

Он достает бумажку с результатами анализа, и мы делаем сверку. Заходит Иваныч:

– Че делаете?

Любопытно ему; лежат на кровати два бугая, уткнувшись глазами в ноутбук.

– Ничего, просто в Интеренете лазим. Машины смотрим.

– Ну, ладно.

Когда отец вышел, я говорю Денису:

– Короче говоря, ночуй здесь!

И мы уснули вдвоем на этой кровати. В восемь утра я его повез в кожно-венерологи-ческий диспансер. Потому что один он ехать боялся. Зашли мы к доктору. Мне смешно, а у Дениса поджилки трясутся. Я стал говорить за него:

– Посмотрите, что у него там не в порядке!

Доктор, кстати, наш знакомый. Он сердито так говорит нам:

– Идите, погуляйте, что вы тут ерундой занимаетесь!

– Да вот, результаты анализов. Здесь перечислены симптомы.

– Послушай, Денис! Ты жить абсолютно изолированно от бактерий не будешь, они везде!

– У меня, наверное, сифилис?

– Какой сифилис, ты, что тут несешь?! Ну-ка, дай мне свою бумажку!

Доктор сел за компьютер, просмотрел там что-то и говорит:

– То, что у тебя якобы выявили, есть абсолютно у каждого человека! И отчего у тебя возникли такие подозрения?

– А у меня в области паха опухоль…

Доктор прощупал то место, отправил на рентген. Нашли там какой-то прыщик. Денис успокоился. Я его отвез на работу, сам поехал по своим делам. По дороге ему говорю:

– Живем один раз, Денис. Зачем так зацикливаться на всяких мелких болячках?! Другое дело, если у тебя действительно что-то серьезное. Но так вот по каждому пустяковому поводу поднимать панику и сломя голову бежать к врачам — не дело.

Он как будто бы понял и согласился со мной.

А вечером он звонит ко мне и возмущенно говорит:

– Вот, козлы!

– Кто? — спрашиваю его.

– «Израильский центр».

Я его туда тоже, кстати, возил.

– И что же они?

– Да у них анализы неправильные. Просто, тупо, бабки сдирают. А поехал в медицинский центр на АЗТМ, Толе би-Гагарина. Вот там анализы нормальные.

В конце концов, оказалось, что погрешности допустили и в том центре на АЗТМ. После этого Денис сам копался в мировой паутине и находил причины своих недомоганий, полную информацию о симптомах, о профилактике и лечении. И лечил себя сам в домашних условиях. И больше к врачам старался не обращаться. Вера его в медицину улетучилась, как те немалые деньги, которые он потратил в течение двух лет на хождения во всевозможные, наиболее часто рекламируемые, медицинские центры. И причем, после того, как испытал разочарование в химпрепаратах, стал лечиться всевозможными травами, натуральными маслами, медом, чаем с натуральными добавками. Сейчас я нахожу в его столе расписанный им чуть ли не поминутно распорядок дня.

Это говорит о высокой организованности, дисциплинированности Дениса. Наряду с тщательным планированием дел, расписано все по приему различных снадобий. Отсюда можно сделать вывод: Денис хотел быть здоровым, активным, физически крепким человеком, чтобы добиваться больших целей в жизни. Значит, и жизнь он хотел прожить долгую, насыщенную, полнокровную. Вот для чего я вспомнил об его некоторых слабостях, которые, скорее, еще контрастнее подчеркивают его сильные стороны натуры.

Но тогда я просто критически воспринимал его гиперприхотливость, патологическую, как мне казалось, мнительность. Меня это тревожило, порой даже настораживало и расстраивало. Я говорил ему:

– Денис, ты, что так заморачиваешься на разных целебных снадобьях. Ты хочешь быть абсолютно чистым, иметь идеальное здоровье да еще при такой отвратительной экологии?! Я приезжаю с Балхаша, где охотился, в город, а у меня кровь из носу идет. Это ведь не от того, что я болею. Просто, у меня здесь давление поднимается, мне нечем дышать.

К слову, недавно, 21 декабря, когда я поехал к другу-фермеру на его угодья в прибалхашскую степь, у меня сломалась машина. Я сутки просидел в машине. Хорошо, у меня были газбалончики. Когда они кончились, то стал замерзать. Что делать? Замерзать, как тот ямщик из песни, в этой широкой степи? Движение — жизнь! И вот утром, 22 декабря, я прошел 27 километров пешком с мокрыми ногами в резиновых сапогах при температуре воздуха минус двадцать четыре. Снегу по колено. Я буквально пробежал эти километры за три с половиной часа. Когда дошел до дома, где живет мой друг, вмазал бутылку водки и лег спать. На следующее утро встал свежим, как огурчик. Если бы я в городе прошел 27 километров с мокрыми ногами, то заработал бы воспаление легких. Быть может, после осложнения даже бы и умер. А там, в степи, такой свежий, чистый воздух. Когда я туда приезжаю, даже курить не хочу.

В тот день спозаранку пошел на охоту, прошел где-то пятнадцать километров, застрелил трех кабанов и тащил их волоком два с половиной километра. Снял поясной ремень, снял ремни с ружей, обмотал туши и поволок по льду. Пройдя полпути, провалился по пояс под лед. Стоит остановиться, промерзаешь насквозь. Остается идти, не останавливаясь. Пот градом, глаза заливает, не успеваешь обтереться. Потом взвесил туши, потянули на 230 килограмм. А в городе бы я сумку китайскую с продуктами не протащил бы и километр. Такова настоящая охота и для меня она в порядке вещей. Я в гармонии с природой! А для кого это экстрим.

Точно так же и Денис. Если бы и он был заядлым охотником, то уверен, спокойно выдерживал бы такие физические нагрузки. Достаточно, такого примера. Он ходил быстрым шагом по десять километров ежедневно. Он выходил утром из дома в микрорайоне «Самал», шел до «Люксора» и обратно. Занимался в тренажерном зале. Но так же, как и у меня, у него были периоды, когда он забрасывал тренировки. Для него эти бешеные гонки, сумасшедший ритм жизни, в которой он все успевал делать: бурная кипучая деятельность по построению успешного бизнеса, любовь до самозабвения, постоянное внимание к друзьям и близким, умение сопереживать им — тоже в порядке вещей.

ОТСТУПЛЕНИЕ АВТОРА

– Одного не могу понять, Денис. Как это ты, экстремал, получавший порой очень чувствительные травмы; ногу сломал — хоть бы хны, игравшийся со смертью, как в кошки с мышкой, и вдруг такое трепетное, чересчур повышенное внимание к своему здоровью. Что за противоречие такое необъяснимое?

– За своим здоровьем я стал следить последние два года земной жизни. Еще до той памятной поездки в Сочи. Я перестал кататься на сноуборде.

– Почему?

– Потому что это давало нагрузку на позвоночник. Не катался в последнее время на коньках. Берег суставы. Перестал поднимать штангу на тренажерах из-за того, что это перенапрягало голову и грудную клетку. Отказался от утренних пробежек — необходимости в том уже не видел. Просто, посчитал, что для меня полезнее ходьба. Да и на мотоцикле перестал гонять по горам — слишком травмоопасно. Сколько же можно ломать себе ноги, получать ушибы?! Все это стало ненужным для меня экстримом.

– Но ты продолжал носиться по волнам на скутере, бешено гонять на машине…

– Не мог же я отказаться от экстрима вообще. Как же жить без выброса приличной порции адреналина?! Да и вождение машины, и управление скутером не требуют физических нагрузок. Вон, Дима, любитель верховой езды, на байге повредил себе колено…

– Но к отказу от многих увлечений, без которых одно время не мыслил своей жизни, ты пришел после той поездки в Сочи, к знаменитой фитотерапевтке?

– Эта поездка и стала переломной в моей жизни. Я пересмотрел свое отношение ко многим вещам, а не только к экстриму.

– Что заставило тебя поверить в тех людей, которые тебя лечили на Черноморском побережье Кавказа?

– Я собственными глазами увидел то, что раньше можно было увидеть в неправдоподобных фильмах. Восьмидесятилетняя старушка, которую привезли туда в кресле-каталке, через неделю на моих глазах уже не просто ходила, а бегала по территории лечебного учреждения. Об этом, кстати, я рассказывал своему брату по приезде в Сочи.

– Там же ты, после избавления от червей, медленно и неотвратимо терзавших твой организм, решил следовать рекомендациям специалистов относительно правильного питания. Не трудно было тебе, гурману, отказаться от многих гастрономических соблазнов?

– Если я убедился в том, что любимые мной прежде блюда представляют для меня вред, то у меня достаточно силы воли, чтобы отказаться от них. Общаясь со многими, кто успел подорвать свое здоровье и, причем, некоторые из них основательно, стал задумываться: «А правильно ли я питаюсь? Ведь продуманное, рациональное питание — это ключ к долгой и здоровой жизни!».

– Ну, а почему же, четко соблюдая предписания чудо-медиков из Краснодарского края, ты еще за три или четыре месяца стал говорить друзьям, той же Индире, Диане, Сергею Сорокину о том, что скоро уйдешь из жизни? Ведь ты для того и ездил очищать свой организм, чтобы прожить долго и счастливо.

– Просто, я считаю, что я успел сделать все, что задумал. Я воплотил свои мечты, добился цели.

– И это, несмотря на то, что ты порой распылялся, хватаясь одновременно за несколько разных дел?

– Да. Я мог быстро увлечься чем-то, но потом так же быстро оставлял очередное занятие. Но в бизнесе всегда придерживался раз и навсегда выбранного мной направления — тюнинга для автомобилей. И здесь моим постоянным советчиком был Дима. Просиживал ночами в Интернете в поисках интересных решений в улучшении оформления автомобилей. Найдя что-то оригинальное, неординарное, тут же звонил ему, пусть на часах было четыре часа утра. Я мог делать это раз сто на дню, лишь бы он подтвердил, что такой-то цвет для такой-то машины смотрится красиво, эффектно. Здесь он был моим надежным помощником. Именно он занимался организацией доставки и перегона машин из тех же Эмиратов или Штатов.

– Выполнил жизненную программу?

– Если хотите, то «да». Ведь некоторые люди, добившись в молодые годы всего, чего хотели, о чем мечтали, потом уже нудно, скучно и бесконечно долго доживали остаток жизни без смут и надежд, без тревог и желаний. А мне уже было неинтересно на этом свете: из жизни ушел лучший друг, не все ладно было и в личной жизни, большей частью по моей, наверное, вине.

– И твой брат Дима считает, что ты все успел сделать в этой жизни. Он сказал, что, во-первых, ты заслужил авторитет не только среди своих друзей, но среди многих достойных людей. Многие, с кем ты общался, чтят память о тебе, гордятся, что знали тебя, имели с тобой дело. А сколько народу пришло проводить тебя в долгий путь, в иной мир, в другое измерение. В Эмиратах твои партнеры и друзья накрыли стол, чтобы помянуть тебя добрым словом. Поминали тебя и в Англии, и в Германии. Словом повсюду, где ты успел вызвать симпатии сотен людей. Действительно, беседуя со многими твоими друзьями, я убеждаюсь в том, что ты прожил на земле интересную и яркую жизнь. В тебе нуждались, ты многим помогал.

– Но я совершал и ошибки, в которых потом раскаивался.

– Никто не застрахован от ошибок. Все люди совершают ошибки, порой слишком много ошибок. Но на ошибках и учатся.

– Это так. Но, наверное, я настолько устал душой в последние месяцы земной жизни, что потерял всякий интерес к окружающему миру.

– А может, у тебя было предчувствие неизбежной беды?

– Возможно.

– И оно стало возникать у тебя после гибели Валеры?

– Можно допустить и такое. Это так просто не объяснить, понимаешь?

ЭКСТРЕМАЛЫ ПО ЖИЗНИ

Кто-то, и таких немало, вряд ли бы выдержали все это в течение одного года. А Денис так жил всю жизнь, начиная с юношеских лет, потому что страстно жаждал жить именно так. И для кого-то это сплошной экстрим. Для большинства людей мой отец, Денис, я — экстремалы по жизни. С той лишь разницей, что папа на виду у всего мира, он человек общественный, публичный, представляет нашу страну официально. А мы с Денисом только на виду у своих друзей.67

То, что Денис порой чересчур был придирчив к своему собственному здоровью, что это приобретало какие-то патологические формы. Если посмотреть, чем на его кухне забиты шкафы, то вы все поймете. Здесь можно найти всевозможные лекарства, эффективные, как их рекламируют повсюду, препараты, биологически активные добавки, пилюли, мази, кремы. Ну, прямо филиал аптеки. Создается впечатление, что здесь жил не молодой крепкий человек, а какой-то старик с кучей всевозможных, мыслимых и немыслимых болезней. Он боялся подцепить какую-то опасную болезнь.

Год без Дениса для меня — мертвое время. Я ничем не интересуюсь, ничем не занимаюсь. Я нахожусь в состоянии прострации, время для меня как бы остановилось. Еще год назад, в бытность Дениса, я хотел жениться. Потому что он был застрельщиком всех общих наших семейных торжеств. Он и тамада, он и мастер говорить тосты, он и танцор, он и организатор, прирожденный виртуоз «эвента». Теперь, когда его нет рядом, не горю особым желанием связывать себя брачными узами, потому что некому на моей свадьбе танцевать и кайфовать. Не вижу смысла. Родителям, понятное дело, хочется, чтобы я создал семью, им нужны внуки. Не до праздников им сейчас. Что касается районовских пацанов, то я могу их в любой момент собрать в «Алазане» или в «Кристине». Посидеть, повеселиться, выпить. Парни все там молодцы. Все-таки росли вместе.

Некоторые из друзей Дениса были под стать ему самому. Взять, к примеру, Сергея Спицына. Мы с ним пешком ходили от Медео, где оставляли свои машины, до Чимбулака. Бывает и Иваныч подъедет. Мы шашлык покушаем и с полным животом идем через горы. У него прошла астма, кстати. Молодец сам себя вылечил. Первым из нас двоих братьев сноуборд освоил Денис. Потом он увлек меня. Спицын учил кататься на этой широкой двуножной лыже. Потом мы вместе с Денисом ездили кататься на сноуборде в Австрию. Это было нечто. Я с родителями сижу в подъемнике, а между тем, внизу, метрах в десяти, если не больше, стремительно мчится, выписывая частые зигзаги между елями, мой брат. Там только на сноуборде и можно было спуститься с вершины. Я на тот момент едва оправился от перелома ноги и не рискнул прокатиться с Денисом.

Он был отмороженным в этом плане. Все ему нипочем. Помню, как-то он провалился на Чимбулаке в какую-то расщелину между скалами. Там он провисел два с половиной часа, пока его спасатели оттуда веревками не достали. На парашюте прыгал в Эмиратах. Прыгнул он тогда в первый раз, правда, это был и последний прыжок. Я его туда с Жаником возил.

ЕВРАЗИЕЦ ДЕНИС

Был у него друг иранец, Амид. Денис ему подарил мобильник «Vertu» за пять тысяч долларов. У того никогда в жизни не было телефона дороже пятидесяти долларов. Хотя бедным не был. Просто, воспитание у него такое. Одевался весьма скромно. Одежду мог носить по нескольку месяцев не снимая, не стирая ее. Такой уж была работа, все время возиться с дисками, резиной. Чисто одеваться невозможно, к тому же, при постоянной жаре. Резона переодеваться нету. Он и сам себе хозяин, он и рабочий. Молодцы они вообще. Конечно, они ежедневно мылись, намаз, как положено, читали. Ну, а когда домой едет, то одевался с иголочки, костюм дорогой, парадно-выходной, как положено.

К шестнадцати годам мы с Денисом достигли половой зрелости, стали ходить по телкам, девушкам, сердце которых растопить можно было не напрягаясь. Многие из них не отличались, как выражаются некоторые демагоги, высокими морально-нравственными качествами. Стабильно у нас были азиатки, в основном смуглянки. Когда мы уезжали в Англию, там были испанки, все смуглые. В виде исключения, появилась в моей жизни рыжая француженка по имени Дебора. Сейчас у меня девушка русская, белая, светлая.

Денис хотел разбогатеть. Он жил в отсеке сегодняшнего дня, вчерашнее кануло бесследно, будущее еще неясно, маячит где-то смутно впереди. Момент жизни, по его мнению, должен быть прожит полнокровно. Чего хочу сегодня, того и добьюсь непременно, если не покатит измена. Он мог так вот просто вытащить деньги из кармана и половину мне отдать. Но, при всем при этом, что он жил одним днем, где-то в потаенных глубинах мозга уже зарождались грандиозные планы на завтрашний день. Построить просторный особняк на месте прежнего, отчего дома. Ни для себя, для родителей. Просто приезжать туда время от времени и кайфовать. Мы сидели с ним и вместе рисовали план строительства. Я хотел трактор заказывать, котлован рыть. Он все время подстегивал меня: «Давай, давай!», а тут внезапно такой исход.545

Отношение к отцу. Мы его редко видели в последнее время: то он в Эмиратах, то по разным странам, разным континентам мотается. Он своими, байкерскими делами занимался. Он человек вольный и мы люди вольные. Но мы всегда солидарны с отцом, переживаем за него, поддерживаем в душе. Просто, мы с Денисом стараемся нашу сыновнюю любовь к отцу и к матери выставлять напоказ. Денис всегда говорил об отце так: «Пусть кайфует, пока молодой! Пусть делает все, что ему заблагорассудится. Постареет когда, что он, будет кататься?!». Зато все его уважают. Вы только посмотрите в парламенте, в мажилисе, в правительстве хоть одного русского, кто бы пользовался таким большим авторитетом.

Денис говорил так: «Ты возьми, найди такого человека, которого бы знали абсолютно все, от мала до велика. Да, он часто мелькает на телевидении, о нем пишут в СМИ. Но, действительно, человек красен своими делами, поступками, достижениями! То, что он делает это постоянный подвиг, а не сиюминутное геройство». Вот выступают, выступают красноречиво, ярко по телевидению многие общественные деятели. Тот же Марченко, к примеру. Но знает ли его нынешняя молодежь, подрастающая пацанва? А Иваныча знают. Я сегодня залез в Интернет, знакомится с интересными девушками. Вышел на контакт с одной из них. Не успел черкануть несколько приветственных строк, как она тут же: «А я тебя знаю, твой папа Дмитрий Иванович Петрухин!». Думаю, тьфу, надо же. Я, казалось бы, фигурирую в Интернете под другими именами, Артур или еще какой-нибудь другой псевдоним, ни Дима, ни Петрухин. Она меня знает, отца знает. Девчонке всего восемнадцать лет.

Денис всегда был внимательным к своим ближним. Если он видел, что у меня с моей девушкой что-то не так или я переживаю очередную размолвку, то говорил:

– Она тебе мозги парит?

– Да.

– Да и пошли ты ее на фиг! Будет она тебе мозги еще парить! Все! Не едь к ней, не звони!

Хотя между нами всего лишь год разницы, он ощущал себя младшим братом и всегда стремился со мной посоветоваться, если что-то его интересовало, волновало, если ему надо было принять какое-то важное решение, развеять свои сомнения в чем-то. Он советовался со мной по любому поводу, но в основном это касалось покупок, начиная от серьезных очень дорогих вещей и заканчивая одеждой и прочими житейскими мелочами. В последнее время вещи я ему покупал, помогал выбирать. Он постоянно перед своим днем рожденья звонил ко мне и просил: «Подари мне джинсы, подари мне кофту!». Потому что он знал, какие джинсы, какую кофту я ему подарю. Или куртку такую, какая ему непременно придется по вкусу, на сегодняшний день самую модную. В последний день его рожденья я подарил ему шапку, в которой он и разбился. А у нас было принято так. Я куплю ему что-нибудь, но не забираю ее из магазина. Он сам туда заедет, примерит и забирает. Так я его приучил.

Для многих из друзей Дениса наши с ним взаимоотношения — тайна за семью печатями. Им вряд ли известны нюансы. Да им не дано этого понять. Потому что они могут видеть лишь внешние проявления, а та любовь, та привязанность друг к другу, та трепетная нежность, переживания — все это спрятано так глубоко, что трудно постороннему раскопать, докопаться. А сплетни, домыслы и слухи… Да они сопровождают каждого смертного. Порой даже, как рой пчел, преследующих и жалящих того, кто вторгся в их улей.

Относительно отношений людей к Денису, можно сказать, что есть люди, которые недолюбливали его за прямоту в первую очередь. Ведь он не всегда мог быть гибким, дипломатичным. Если кто-то из клиентов становился излишне придирчивым, капризным, спорил не по делу, пытался разговаривать свысока, проявлять спесь и чванство, то он с ними не церемонился. «Нет? Ну, не бери! У меня дорого? Не бери! Иди в другое место, найди подешевле!». И все эти, получавшие от ворот поворот, люди звонили ко мне: «Ну, Димон, поговори с ним!». Я звоню к Денису и прошу:

– Бэндж, ты реши там вопрос с таким-то!

– Да нет! У него денег не хватает.

– Ну, реши, я же тебя прошу.

– Ну, ладно, скину, скину…

Его и многие мои друзья недолюбливали, хотя и уважали, считались с ним. Он ведь правду в глаза говорил. Если видел какую-то червоточинку в человеке, то давал понимать сразу, что не очень жалует таких людей.

ЖИЗНЬ В АНГЛИИ

Денис в Англию уехал в 2000 году, ему тогда было 18 лет. В 2001 году поехал туда я. Жил в той же хост-семье, что и Денис, в курортно-студенческом городе Борнмут, на южном побережье Великобритании. Это молодая супружеская чета. Он — австралиец, здоровый накачанный спортсмен, раньше профессионально играл в регби, зовут Пол. Она — местная молодая англичанка по имени Ким. Надо сказать, что они очень полюбили Дениса, называли его Дэн. Он же на лету все схватывал и с людьми сходился очень быстро, без всякой адаптации, какого-то привыкания.

Я жил в той же комнате, что и Денис, на втором этаже. Но мы их видели редко. Семья дисциплинированная. Дом — работа — дом. В семь утра уезжают на работу, а в шесть вечера возвращаются домой. В выходные, естественно отдыхают. Завтрак, ужин, обед по расписанию. Мы редко ездили на автобусах. До школы было километров пять, поэтому добирались на велосипедах или на мотоциклах.

К примеру, я предпочитал ездить на последнем виде транспорта. Потом у меня появилась машина. Климат тамошний для алмаатинца ну просто никакой. Солнечных дней чуть ли не вдвое меньше, чем у нас. Частая картина: висит туман, плюс ветер постоянный и дождь. Деревья шатаются, воет вьюга. Сырость, от которой насморк, болезни легких. Ни зимы настоящей нет, ни лета. Но люди все равно купаются. Единственное, что радует глаз это аккуратные ухоженные газончики возле домиков, чистота, порядок. Красиво. Лисы, белки бегают, прыгают, пеликаны разгуливают. Даже волки, кажется, и те прирученные. Везде парки, всюду цивилизация в западном понимании этого слова.

Мы, евразийцы, в принципе, более живой, добродушный, темпераментный народ. У меня, человека, привыкшего ко всему перечисленному, к открытости, англичане особой симпатии не вызвали. Народ действительно в чем-то чопорный, холодный, видимо, влияние климата, скупого на солнце. Англичанки большей частью меланхоличны, равнодушны, нет в глазах игривого блеска, как у наших девушек. К приезжим отношение, мягко говоря, не совсем доброжелательное.

Местные жители почти не знают своих соседей, если даже прожили с ними бок о бок сорок лет. Ты можешь идти в центре города в шесть часов утра после дискотеки и получить по шее. Просто так, где-то тебя запинать британцы могут. Иногда едешь на мотоцикле, камнем могут в тебя швырнуть. Можешь пинок с боку получить, перевернуться. Такая вот беспредельная молодежь обитает там на побережье. В крупных городах возможно все по-другому, не знаю.

Молодые европейцы, в данном случае, местная английская молодежь растет эгоистичной. В шестнадцать лет юноши и девушки вступают в совершеннолетний возраст и перестают слушаться родителей, начинают пить и курить. Пьянство развито сильно. Отношение к родителям отчужденное, Мама для них уже не мама, а тетка. У нас, по крайней мере, с родителями считаются, прислушиваются к их мнению и в более старшем возрасте. Я думал, может, просто район такой криминальный. Нет, повсюду по всей Англии можно наблюдать одно и то же.

Другое дело, Германия, где я учился уже после Англии. Будешь там возвращаться домой поздно ночью, а на пути возникнет пятьдесят пьяных немцев, тебя никто не тронет. В Германии ты чувствуешь себя свободно, в Англии у тебя запрет на все. Англосаксонцы агрессивны. С арабами они постоянно на ножах: перестрелки, убийства. Не любят британцы испанцев, русских, никого не любят. Своих не признают даже. В доме, где до меня жил Денис, я пробыл недолго, потому что мне нужна была языковая практика, а это требует общения с теми, у кого живешь. А я практически не видел хозяев. Поэтому перебрался к пожилым супругам. Они постоянно находились дома, и я с утра до вечера с ними общался.

Почему я более подробно рассказываю о моем житье в Англии. Потому что и Денис жил там, в том же месте, в том же доме. И питались мы в основном в китайском ресторане: суп, рис, мясо, специи. Английская кухня слишком калорийная. Пол и Ким практически ничего сами не готовили. Обходились полуфабрикатами: котлеты да пельмени, которые непременно попадали в микроволновку. А старики готовили, в основном, традиционные картофель фри с мясом и овсяную кашу. Хотя британцы обижаются, когда ты не приходишь на ужин. Я чуть ли не каждый день находил повод приходить домой после ужина. Отговорки у меня, как и Дениса, впрочем, были одни и те же: дни рождения приятелей, которых было что-то чересчур уж много. Потому что я не хотел приходить и кушать размороженные рыбные или куриные дольки с картошкой, макароны.

Что радовало нас, это то, что молодежь активно занимается спортом. Мы тоже бегали, играли в футбол. Почему местная молодежь недолюбливала нас, приезжих, студентов? Потому нас было много. Мы, как бы отнимали у них жизненное пространство, занимали их общественные места: боулинг, вудмэн-кабак, пиццерию, донерную и дискотеки. Мы ходили только на студенческие дискотеки — латинские и арабские. Там англичане тоже тусовались, но их было мало. Братство у нас было с латиноамериканскими парнями и девчонками. Они очень хорошо относятся к выходцам из бывшего СССР. И вообще, они классные ребята. Когда я туда приехал, они все матерились на русском. Почти все вспоминали Дениса. Все русские маты, ходовые фразы, молодежный сленг знали. Спрашиваю: «Кто научил?» — «Дэн». С арабами тесно не общались, у них свой изолированный круг.

Но, несмотря на туманно-ветровой, малосолнечный, унылый и неприютный климат, нам с Денисом там было очень весело. Кстати, у меня не было ни одного знакомого из местной молодежи. Да и у Дениса тоже.

Денис ко мне приходил домой на первой Алма-Ате за полтора часа до смерти. Я сделал почти такой же ремонт, какой у него в квартире в микрорайоне «Самал». Посидели, попили чай. Потом он встал, собираясь уезжать, но постоял и говорит: «Не хочу уезжать!». Посидели. Он опять стал собираться. И снова зашел в комнату. Достал из кармана пачку денег, оттуда отсчитал несколько крупных купюр, положил на камин и говорит:

– Ты же завтра на базар поедешь? У тебя деньги есть?

– Мало. Тысяч десять.

– Вот деньги, тебе же на ремонт что-нибудь понадобится. Зеркало там, мелочь всякую купишь.

Если бы Денис был жив, то у меня на сегодняшний день голова чуть-чуть по-другому думала. Я бы шевелился по поводу жилья. Во-вторых, я шевелился бы по поводу свадьбы. Я бы жил с родителями. Мы бы с Денисом весной этого года уже приступили к рытью котлована и начали строить. Передо мной сейчас закрытый шлагбаум. Со стороны нет никакой поддержки. При Денисе она бы была. Каждый из нас, как в тандеме, выполнял бы свои четко определенные функции. А сейчас я не знаю, как быть. Мне ничего не охота делать. Иваныч говорит мне: «Женись до годовщины Дениса». Какая там свадьба, если нет Дениса. Несмотря на то, что у нас с ним общего было мало, но общая тема, общие помыслы были всегда. Мне после его смерти абсолютно нет дела ни до чего. Какую-то пустоту ощущаю.

Когда умер Валера Аваков, Денис был удивлен: «Как так, мой друг умер. Где он, его нет». Он перетерпел день после похорон, пошел в церковь, поставил свечку, помолился за упокой души Валеры. Он потом каждое воскресенье после церкви брал бутылку коньяка, цветы и стабильно приходил на могилу.

Сергей Спицын

ОН ВЕРНУЛ МОЮ ЛЮБОВЬ!

С Денисом мы познакомились на Чимбулаке. Я профессионально занимаюсь сноубордом, учился, тренировался, а в свободное время учил других. У меня был брат Асет. Это произошло лет двенадцать тому назад. Так вот, Асет сказал:

– У меня есть друг, Дмитрий Иванович, у него сын Денис, он с нами поедет на Чимбулак кататься. Удели ему время. Покатайся с ним, позанимайся.

Мы приехали на горнолыжную трассу и познакомились с Денисом. Он на два года младше меня. Мне было тогда лет восемнадцать, ему — 16. Поругались с ним сразу же, послал я его в одно место, он дерзкий малый оказался. Как поругались, зацепились из-за какого-то пустяка. И это стало началом нашей многолетней дружбы.

Стали с тех пор друзьями «не разлей вода». Он меня называл не Сергей, а Серик. У него такой характер прикольный и общается с людьми весьма оригинально, я бы сказал, неординарно. Мы схожи характерами. И с ним ни разу после чимбулакского знакомства не ругались. Помню, у него была А8 (Ауди), зеленая. Он заедет по первому пухляку ко мне уже в 8 часов утра, и мы едем кататься.

Он был универсалом, не от мира сего человек. Есть люди, как люди, обычные, без всяких заморочек, а он был иной. Он с людьми по-особому общался, у него были свои фишки в общении. Каждые два-три месяца он новую фишку придумывал. То есть, старался уйти от обыденности, от будничной рутины. Мог первые полгода говорить «джан, джаным». А потому некоторое время говорил «ты мой хороший». И постоянно так. У меня тоже были фишки при обращении к друзьям «фа», к примеру.

Короче, такой своеобразный стиль общения. И в то же время он по отношению к клиентам был очень корректный, очень конкретный. Вел себя по отношению к людям по-джентльменски. Был всегда человеком слова, если обещал что-то, то обязательно выполнял обещанное. И в чем его прелесть, он реально конкретный человек. Где другие стараются обязательно прогнуться перед кем-то, заискивают, он шел напролом.

Я ему говорю:

– Братик, там не надо, там такие люди.

А он:

– Да, пошел ты…

Для него не было непререкаемых авторитетов. Если бы он был более гибким, он был бы не Бендж. Упрется и стоит на своем.

Я ему:

– Ты, брат, тут такой человек…

А он:

– Ну и что? А кто он такой?!

Все люди, мол, одинаковы и никто не выше другого. В плане бизнеса он всегда умел зарабатывать деньги. Если к нему приходили клиенты и начинали торговаться, мол, почему у тебя так дорого.

Он им:

– Не устраивает цена, берите в другом месте! Я лично за такие деньги работаю.

В общем, с излишне привередливыми и капризными людьми он особо не церемонился. Если ему начинали говорить, что, мол, в другом месте аналогичный товар дешевле, то он отсылал их туда. Но был непреклонен в ценовой политике. Я помню, приходил к нему в магазин, диски забирал, потом не платил годами. И он тоже мог также поступать со мной.

Ему как-то понадобились наличные деньги на день рождения матери. Он обратился ко мне, а у меня оставалось спиртное после моей свадьбы, которую устраивал в ресторане. Я сдал спиртное за деньги и отдал ему 500 штук.

Проходит некоторое время, я ему намекаю, мол, возвращать, кто будет. А он:

– Какие деньги, о чем это ты? Пошел ты…

И вот так у нас постоянно были такого рода перевертыши. Я выкину какое-нибудь коленце, он тоже в долгу не остается. Но все это не воспринималось нами, как обида.

Машина у меня была «Лэнд Ровер». Он мне:

– Дай, братик, машину на два дня, я вот свою продать хочу, клиент подходящий имеется.

– Ну, на, поезди.

Три дня проходит. Я ему:

– Люди из Астаны приехали, покупатели. Отгони свою машину и верни мою.

А он:

– Не отдам. Теперь она моя. Деньги потом отдам.

– Верни. Покупателям.

– Пошел ты в задницу! Я сам буду на ней ездить.

– Тогда их сам залечи. Мне поровну. Я в этом не участвую.

И что он делает. Сам с ними созвонился. И точно такую же машину находит. Договаривается с теми, кто ее продает. И сбывает ее астанчанам. Не знаю, при этом, наверное, еще и сам наварился. Ну, и тип, типок. Моя реакция была совершенно спокойной на его эту комбинацию.

Комбинатор! Ну, а если всерьез, то у нас были такие отношения, ничего друг от друга не утаивали, не жалели. Я одно ему сказали:

– Ну, деньги потом вернешь?

– Да, верну.

Правда, по времени немножко затянул возврат денег. Намекаю, что, мол, мне сейчас деньги тоже нужны позарез. Вернул. Вот так мы относились друг к другу. Безо всякого жлобства, скупердяйства. В общем, в бизнесе, когда дело касалось взаимоотношений с клиентами, он был ответственен, требователен и за счет этого добивался своей цели. А в общении и во взаимоотношениях с друзьями он мог допускать некоторые вольности, которые клиенты не прощают.

Ко мне даже приходили недовольные клиенты, каких в городе немало, жаловались, сетовали, мол, у Бенджа такие цены, охренеть! А я им:

– А кто вас заставляет покупать у него товар. Идите туда, где дешевле! Там и заказывайте!

А в целом многие все равно шли к нему.

Потому что, во-первых, он отвечал за хорошее качество предлагаемых вещей, то есть автозапчастей, потому что знал цену своим вещам.

У него были, во-вторых, те же обязательства перед отцом и он не мог себе позволить подвести родителя, который вложил в него большие деньги. Ведь он еще совсем юношей ездил, благодаря своим родителям на самых лучших тачках.

У него были деньги, он ни в чем, по сути дела, не знал отказа от родителей. С их стороны. То в Лондоне учился, то в Германии, то в Дубаи, пожалуйста. И все это ему обеспечивал его отец, Дмитрий Иванович. Но, когда сам встал на ноги, то свой сыновний долг выполнял всегда, зная, чем и в чем ему он обязан.

Я не знаю отдельных нюансов в их взаимоотношениях, но на момент начала затяжной многолетней кругосветки, затеянной отцом, он, Денис, за него все время переживал, и в свою очередь поддерживал его деньгами. То есть, для него понятие «долг платежом красен» не было просто набором красивых слов.

Он постоянно следил за передвижениями отца по миру, постоянно созванивался с ним. Как сын, он действительно достоин своего отца на сто процентов. А маме, как он напрягался, когда подыскивал «Хьюндай». Я не знаю, он один дарил или складывался со своим братом Димой. Словом, достойный сын достойных родителей.

Или приходили некоторые долго раздумывающие клиенты к нему, а он им прямо заявлял:

– Ну, купите у меня что-нибудь.

И те в итоге уходили от него не с пустыми руками. Если взглянуть на его бизнес, то он очень тяжелый. Приходилось порой ругаться с поставщиками-арабами. У меня есть очень влиятельные «старшие братья», которым он порой со значительным опозданием привозил заказанный товар. Естественно, не по своей вине, а по вине его партнеров, поставщиков.

Его довольно-таки серьезно кошмарили довольно-таки известные в городе люди, которые звонили мне:

– Э-э, Серега, ты скажи там Бенджу, если он там вовремя не привезет диски, тюнинг, то обидимся всерьез.

Я их пытаюсь всячески успокоить, объяснить, убедить, что задержки, заминки происходят не по его вине, а по вине его арабских партнеров. И те успокаиваются и терпеливо ждут исполнения своих заказов. «Это действительно так? А мы думали, что он нас за нос водит». И далее уже более примирительным тоном добавляют:

– Но ты все равно скажи ему, что с нами шутки плохи.

А это, в принципе, мои давние знакомые, хорошие приятели. Особенно среди выделялся Канат. Он крайне требовательный, придирчивый, в хорошем смысле этого слова, человек, не любит заминок, срыва сроков, вспыльчив, грозен, когда обстоятельства вынуждают его быть таким. Я его тоже увещевал, всячески старался смягчить его праведный гнев:

– Ай, Кана, досым, завязывай, он парень порядочный и не все полностью зависит от него. Подводят поставщики, а он-то причем?!

– Ну, ладно, подождем, что делать.

Они тоже ведь дарят там за двадцатку кому-то тюнинг к тачке, а Денис объективно не укладывается в сроки. Естественно, происходит эмоциональные всплески с обоюдной стороны. И все равно в следующий раз они, эти изрядно понервничавшие клиенты обращаются к нему, приходят в его офис, оформляют очередной заказ.

Потому что никто другой, как Денис, не подберет со вкусом требуемый тюнинг. К чему я это все подвожу? Что все положительное в Денисе заложено родителями — Дмитрием Ивановичем и тетей Наташей. Потому что, в который уж раз повторюсь, они инвестировали значительные средства в образование Дениса. Стремились, во что бы то ни стало добиться того, чтобы Бенж хорошо владел английским языком, что позволяло ему свободно, раскованно, я бы сказал, с шутками, прибаутками, анекдотами общаться с арабскими партнерами.

p9170109Да и по моей работе с иностранцами я убеждался и, причем неоднократно, насколько лучше меня владеет самым мировым из мировых языков Денис. Пребывание его за границей, взять ту же Германию, для него не прошло даром. Там он научился отменно разбираться в тачках, в тюнинге. То есть, весь бизнес, который он позже создал сам, имел хорошие предпосылки, а успех был, как бы заранее уже предопределен.

Да и потом гены играют немаловажную роль. Это чувство ответственности за свое дело, сильное волнение за данные обязательства, переданные родителями своему младшему сыну с кровью и молоком матери. За что я всегда любил Бенджа, так это за его беззаветную любовь к своим родителям. Он благодарный сын. Очень уважал отца и мать, которые так много ему дали во всех отношениях. И он всегда стремился ответить им тем же. Он всегда держал руку на пульсе времени.

Что касается наших сокровенных вещей. Он всегда делился со мной своими переживаниями, радостями, огорчениями. Мы друг другу могли исповедаться во всем. Мы с ним могли обсуждать житейские проблемы. Когда у него сын родился, я ему сказал:

– Иди, дурак, туда к Индире!

Когда она забеременела, а это ни для кого не секрет, он с ней поругался, видимо, был еще не готов к отцовству. Не осознавал, что стал отцом, что ему нужны эти серьезные отношения. Он все еще витал в облаках. Когда родился сын, он первым пришел ко мне и сказал:

– У меня родился сын!

Почему Индиру я называю супругой Дениса, потому что последние годы они жили вместе, у них реально была семья. Я видел, как он сына любит. У них, правда, были несовместимые характеры. Что он — дурак полный, что она. Я ей так и сказал:

– Ты невменяема, и он невменяем!

Жестко. Но на то я и друг, чтобы говорить то, что я думаю без лицемерия, без утайки.

– Кто-то ведь из вас должен уступать, — говорил я ей, — но, скорее, должна уступать ты!

Она, надо заметить, тоже была порой неуступчива. Потом, когда у них родился сын, он вдруг мне заявляет:

– У меня родился сын, но я не знаю, что мне делать.

Он ей позвонил, а она в порыве раздражения, видимо, из-за его продолжительного отсутствия, сказала ему:

– Да, пошел ты, это не твой сын, это чужой сын!

Вот эта, сказанная в сильной ярости фраза и стала тем камнем преткновения Индиры в общении с родителями Дениса, вызвала сильные довольно-таки сомнения. Я ему сказал, а сын родился крупный, весом пять сто, настоящий богатырь:

– Охренеть! Он сейчас растет, амбал реальный, белокожий. Да это твой сын! А что ты хотел, чтобы она тебе простила то, что ты оставил ее в период беременности, по сути, игнорировал ее. Ведь для женщины, когда она беременна, а рядом нет любимого человека, просто сущий ад, ужас. Ей нужна поддержка, внимание, теплые слова, забота, а тебя рядом нет. Ты испарился, исчез куда-то. И ты хотел, чтобы после всего этого она тебе сказала: «Приезжай, любимый!».

Она просто пошлет тебя куда подальше. Она уже пережила все тяготы беременности в твое отсутствие. И вдруг ни с того, ни с сего ты сваливаешься на ее голову и заявляешь о своем появлении. Это, конечно, ее выношенное в течение девяти месяцев, выстраданное дитя, и это ее ребенок. Любая женщина, ставшая матерью, скажет отцу ее собственного ребенка, который не был рядом в период всей беременности:

– Да, не нужен ты мне, ведь тебе было наплевать, каково мне в одиночестве вынашивать ребенка!

Хотя, когда она забеременела, на третий или четвертый день пришла к нему и сказала:

– Я жду от тебя ребенка. Что мне делать?

И потом, когда у нее появился живот, он с ней, как я понял, почти не общался.

Но время лечит любые раны, стирает из памяти любые обиды. И у них опять завязались сердечные отношения. И он начал общаться с сыном, на каком уровне? Со стороны все видней и я скажу, что его сын — это копия Денис. Он очень похож и на своего деда — Дмитрия Ивановича. У него гигантизм. Он себя ведет — чистый Бендж. Он сидит-сидит в комнате такой, хоп, к зеркалу подбегает и начинает кривляться:

– Я бунго-бонго! — и начинает рожицы строить.

Это замашки самого Бенджа, отражение его эксцентризма.

Тут вспоминается, как однажды мы сидим у меня дома с Бэнджем, балдеем, а он вдруг вскакивает и подбегает к зеркалу, начинает выделываться, как сумасшедший, как придурочный. Он ведь Бэндж такой непредсказуемый, не знаешь, что он может выкинуть через минуту-другую. Вот сын его Давид сейчас растет прямо на глазах и у меня просто вызывает недоумение то, что Дмитрий Иваныч и теть Наташа как-то отчужденно, равнодушно относятся к нему. У них встал вопрос о том, чтобы Давида проверить, протестировать на ДНК.

Я говорю им:

– Какой ДНК. Вы просто идите и на него посмотрите. Вам все станет ясно без всяких там анализов и прочих медицинских процедур.

У семьи Петрухиных есть свои физиологические особенности, свойственные их роду. У Дениса уродские пальцы, толстые, а ногти словно наполовину обрубленные. То же самое и у Дмитрия Ивановича. На руках и на ногах. Я из-за этого шутя-любя называл Бэнджа уродом. Будто топором пальцы ему кто-то обрубил. И наш с Денисом общий друг, наш брат Жан тоже знает об этом. Ведь все тайное, рано или поздно становится явью, как сказал кто-то из мудрецов. У Давида на ногах такие же несоразмерные пальцы, с такими же обрубленными ногтями.

Правда, как и у Дмитрия Ивановича, у него на руках пальцы нормальные. Ну, это их личное семейное дело, куда я лезть не вправе. Но мнение свое, считаю, высказать обязан. Мне просто за ребенка обидно стало. В чем его вина? В том, что его мать нерусская?! В том, что он смешанной крови?! А где вы сейчас найдете людей абсолютно чистых кровей?!

Кстати, у моей жены казахская и уйгурская кровь. Опять же, возвращаясь к Давиду. В «Меге» он ходил без майки. Это чисто бэнджиковские повадки. Он ходит до сих пор и отца ищет.

– Где Денис, когда Денис придет?

Он берет фотографию Дениса, целует ее и говорит:

– Я — Денис, а это мой Денис!

Иногда волосы дыбом встают, когда он так говорит. Он его ждет, носит вещи, которые подарил ему Денис. Денис ему обещал, что весной купит машинку с педалями, на которой можно кататься. Я ему купил такую, принес, Думаю, не надо пацана ранить, просто принес. Он занимался своими делами, то есть катался на своей старой. Час проходит, два проходит, а он не обращает внимания на новенькую, купленную мной.

Тогда я не выдержал и говорю ему:

– Золотой ты мой, это Денис тебе передал. Он тебя сильно любит, но не может к тебе приехать, он на небушке. Это Денис тебе передал. Помнишь, он тебе обещал, что купит ее?

После этого он сел в эту машинку и стал кататься на ней туда-сюда. До этого для него была важна та, подаренная ему еще при жизни Денисом. А какой чистюля. В гости приходим, он по три раза может футболки менять. Денис ведь тоже по жизни был педант. На самом деле Давид очень сильно похож на Дениса и не только внешне, но и по характеру.

А с возрастом эта схожесть усугубится. Яблоко от яблони недалеко падает. Когда он был еще крохой, то был черненький.

Я говорил:

– Не забывайте, кто его мать. У меня тоже жена казашка. И мои дети тоже будут где-то похожи на меня, где-то на жену. У меня есть две знакомые. Когда мне сказали, что они родные сестры, я обалдел. Одна чистая блондинка, русская девчонка, вторая чистая уйгурка да еще красивая такая и ничего русского в ней нет.

Я им говорю:

– Да вы мне не врите, что вы родные сестры.

Они показывают фото своих родителей. Первая — копия матери, такая же блондинка. Вторая — вся в отца, уйгура. Это генетика, наследственность. Такие вот они смешанные браки.

– Наиболее яркие эпизоды, которые характеризуют Дениса в чисто человеческом плане, в плане его человечности? Я не говорю о праздниках, торжествах, где человек может самовыражаться искренне, без всяких рисовок, картинности, актерства, позерства.

– Денис — честный в плане дружбы. Он мог не явиться на встречу, это нормально. Но в плане чисто отношений между друзьями, никогда не лицемерил, не подличал. Очень чистый был, открытый, искренний. Он был, то есть остается хорошим другом. Он всегда будет мне хорошим другом. Мы были всегда откровенны, когда поверяли друг другу свои сокровенные чаяния, думы, переживания. Когда нужен был совет, кому-то из нас, мы не пытались сглаживать острые углы, не помышляли избежать, может быть, неприятных для нашего самолюбия оценок.

– Вспомни какие-нибудь ключевые, ценные советы, которые вы давали друг другу и которые здорово помогли в непростых ситуациях?

– Такие советы мы давали друг другу постоянно, они были по жизни. И особо их не запоминал. Бывали моменты, когда кто-то из нас, поддаваясь эмоциям, реально мог наломать дрова, совершить какую-нибудь непростительную ошибку. Но каждый из нас мог воздействовать друг друга, удержать от непоправимых вещей, отрезвить, успокоить, заставить взять себя в руки.

Это было очень много раз в отношении девчонок, когда я был, к примеру, неженатым. Мне было очень приятно, что Денису понравилась моя жена, он очень хорошо отозвался о ней. И с удовольствием согласился быть дружкой на свадьбе. Для меня это в моральном плане была высшая поддержка. Нам ведь всегда интересно знать мнение своих самых близких друзей о наших любимых.

Кстати, до моего знакомства с моей женой, у меня были, естественно, девушки, как и у всех, наверное, молодых людей. Мы выбираем и нас выбирают, как в песне поется. Многих из них видел и Денис. И, кстати, его мнение позволило мне, в конце концов, встретить мою любимую жену. Я перед свадьбой устроил для своих кентов, братишек и братьев смотрины моей будущей жены. То же самое касалось и взаимоотношений с партнерами. А Денис, как хороший психолог не раз давал мне весьма ценные дельные советы.

Вот, был у него друг со школьных времен еще — Валера Аваков. Они были две «зажигалки» на районе, два запала, которые могли привести в действие заряд хорошей, доброй, чистой энергии, всколыхнуть в хорошем смысле сознание местной молодежи. Оба самодостаточные ребята, а Денис состоятельный человек. У него всегда водились деньги; и тогда, когда он был на иждивении у родителей, и тогда, когда он вступил во взрослую самостоятельную жизнь. Это само по себе вызывает у окружающих уважение.

Правда, при том условии, что состоятельность подкреплена духовным богатством. Поэтому оба они были, на мой взгляд, еще и людьми духовными, сопереживающими, любящими, соблюдающими хорошие человеческие принципы, нацеленными на достижение успеха, а не зацикленными лишь на безмерной жажде наживы нищими духом.

К последним вряд ли кто будет тянуться и питать симпатию, потому что закрытому раковиной, нет, скорей броней отчужденности от всего мира, самолюбивому, эгоистичному индивиду (таких и словом «человек» называть язык не поворачивается) по барабану родные и близкие, у них нет друзей. Никто не любит их, равно, как и они никого не любят. Потому-то их окружают только одни враги.

А Денис и Валера способны были понять окружающих, сострадать им, помогать, поддерживать и, самое главное, общаться с ними. Каждого из них можно назвать «Душа-Человек». Богатство, состоятельность для них являлись не целью удовлетворения своих личных интересов, а орудием, с помощью которого можно обеспечить достойную жизнь ближним и любимым, нуждающимся в их опоре и поддержке. Вот, почему у Дениса и Валеры на районе было много друзей, которых они могли организовать, собрать на отдых на Капшагай или на дачу. Они нередко были и организаторами, и спонсорами каких-то интересных мероприятий. Потому что общение для них было в радость. При всем притом, что сами-то они были очень занятыми людьми. Вожаки-весельчаки, заводилы, одним словом.

Как сильно Денис переживал его потерю. Это просто не передать словами. Представьте себе молодого сильного парня. Он уверенно шагает по жизни, преодолевает любые трудности, невзгоды. Казалось бы, он далек от кисейных сантиментов, его ничто не может выбить из колеи, никакие преграды, никакие потери не собьют его с пути. Он переживет любой удар судьбы. И вдруг вы узнаете, что он чуть ли не каждый день на протяжении месяцев навещает могилу своего друга. Это редкий, по крайней мере, для нашего, времени пример. Мне кажется, печаль Дениса по уходу Валеры из жизни была настолько неизбывной, что не прошло и восьми месяцев, как он отправился вслед за ним.

Знаете, я недавно нашел видео, на котором отснята специально перед свадьбой история моей любви. Меня ведь с моей женой свели Жаник и Бэндж. Они сидели и отдыхали в одном ресторане и решили меня подтянуть, воспользовавшись тем, что я проводил своего шефа в аэропорт (он улетал в командировку). Я приехал буквально на десять минут, потому что устал и хотел выспаться. Со своей будущей еще на тот момент любимой женой Сауле я был знаком и раньше, но тогда наши отношения не состоялись и мы расстались. Связь с ней у меня, как мне тогда казалось, была потеряна окончательно и бесповоротно. Я даже забыл о ней.

А в тот день, когда они пригласили меня в ресторан, оказывается, пригласили еще и Дину с Сауле. Но виду мне подавали, пытаясь всячески задержать меня, предлагая съесть еще какое-нибудь вкусное блюдо. И в один прекрасный момент они появляются в ресторане.

Я говорю:

– Привет! Вот ты и попалась!

В тот день мы тусовались до самого утра. С той поры мы снова заобщались с Сауле. Так что, Жаник с Денисом возвратили мне мою потерянную, казалось бы, навсегда любовь. Вот этот эпизод мы хотели снять в хроникально-документальном виде. Обратились к Жантику. Он снял тот эпизод в ресторане при участии всех героев того памятного вечера, своего рода реалити-шоу. И вот буквально перед тем, как отметить свое тридцатилетие, я зашел к Жантику.

А тот говорит:

– Брат, а ну-ка, подожди. Я же храню на жестком диске все черновики.

Там есть момент, когда мы сидели с Денисом и Жаником между дублями и просто общались, не догадываясь, что камеру забыли выключить, и общались так, как мы это делаем в реальной жизни.

Так что, этот черновик бесценный документ, на котором Денис, и мы не работаем на публику под прицелом камеры, а дурачимся, даем друг другу ласковые пощечины-шапалаки, подтруниваем, трещим, хохмим.

Мы просто посылали друг друга традиционно в одно известное место. «Пошел ты туда-то и туда!». И ответ точно такой же. Долгов между собой не чувствовали никогда. Был случай, когда он машину взял у меня.

– Бабки ставь! — говорю ему. А так, тысячу, две тысячи баксов давали друг другу без особого напряга. Вернет или нет кто-то долг или нет — было поровну. Потому что были как братья. Но по сей день постоянно вспоминаю о нем; не отпускает, собака! Постоянно является ко мне, как наяву.

В общем, запарил, надоел. Мы общались при жизни с ним на таком уровне, который так просто на словах не выразишь. Он может вдруг ни с того, ни с сего позвонить мне и спросить: «Дешевка, чё делаешь?». Не церемонились, если говорить обычными, принятыми в цивилизованном кругу, словами. Ни разу с ним я не поругался. Реально, ни разу. С ним просто невозможно поругаться.

Не обижались друг на друга. Бывали мелкие перебранки, но так, чтобы не общаться из-за этого, такого не было. Пошлю я по обыкновению в традиционное место. А он перезванивает и говорит: «Эй, г…н, ты, что это о себе возомнил, поднялся, что ли так высоко?!». В общем, все в шутку переходило. Поэтому была такой тяжелой боль утраты, удар был сильный и до сих пор я не могу прийти в себя.

Когда это случилось, я отдыхал в Турции, на горнолыжном курорте Бурса, куда, кстати, приглашал Бэнджика покататься на горных лыжах. Он как будто бы тоже был не против. Но не получилось. И вот внезапно мне звонит Женя и сообщает об аварии.

– Ты чего врешь?! Не гони! — говорю ему.

Слышу, он рыдает. Я сидел некоторое время, не понимая, что со мной происходит. Потом очнулся и перезвонил Жанику. Тот тоже мне в трубку рыдает. Я погрузился в состоянии прострации. Просидел, наверное, полчаса, а потом пошел в ближайшее кафе, заказал водки и залпом выпил полстакана. Думал полегчает, но и литр мне не помог справиться с ужасным состоянием потери. Так мне было горько и тоскливо. Потом выпил еще. И не помогает, зараза, и не опьяняет.

По дороге в гостиницу шел и рыдал на ходу. А в гостинице наступило какое-то затмение, наваждение. Я оказывается всю посуду в своем номере перебил. На следующий день, в восемь утра, был уже в Алматы. Просидел возле тела Дениса до самого выноса. Потом еще долгое время не мог прийти в себя от потрясения…

Жанайдар

«ОТНЫНЕ ТЫ МОЙ БРАТ!»

2005 год. Ранняя весна. У нас был общий друг Рыжий Данил. С ним я общался еще до того, как узнал Бенджа. Первая встреча с Бенджиком. Ресторан « Арсенал». Сидели мы с компанией, отдыхали и Данил говорит:

– У меня есть классный друг по имени Бендж. Можно он приедет, с нами посидит?

Я ему, недолго думая:

– Пусть приезжает, он твой друг, что здесь такого.

Приехал, значит, Денис. Мы все уже пьяные. А он трезвый. Сидит так скромненько. Симпатичный, статный, одетый с иголочки. Смотрит на нас и улыбается. Мы ему:

– Пей, пей!

Он не пьет, хотя компания предлагает и притом весьма настойчиво. Мне тогда он показался чересчур интеллигентным. Потом мы поехали в ночной клуб, там еще гуляли. Нас было человек шесть или семь. Он в тот вечер так ни капельки и не выпил. Мы даже заехали в стриптиз-клуб. И там он вел себя сдержанно, не выражая особых эмоций. Компания наша хмельная после определенных доз до того вела себя раскованно, что щедро и без смущения засовывала девушкам деньги под трусики. Денис же вел себя очень скромно. По его лицу было видно, что он явно стесняется. Девушки-стриптизерши пытаются растормошить его, а он от них отбрыкивается. Ну, прямо парень-недотрога, словом, пай-мальчик. А я подхожу к нему и говорю:

– Брат, да ты не стесняйся.

– Да, не стесняюсь я — все нормально.

Позже оказалось, что он хотел в тот вечер играть роль эдакого скромника, домашнего мальчика. Отгуляли мы тогда, разъехались. Проходит одна неделя. Снова выходные; пятница или суббота. Теперь уже Данила Рыжий звонит и говорит:

– Помнишь Бенджа? Так он сейчас сидит в «Арсенале», где мы неделю назад тусовались, отдыхает и приглашает нас посидеть с ним. Поехали?!

Договорились. Приехали. От прежнего Дениса и следа не осталось. Перед нами предстал совершенно другой человек. Пьет, веселится, балагурит, речь прямо-таки нашпигована шутками да прибаутками. Ведет себя раскованно, в общем, человек без всяких комплексов. Такая вот поразительная метаморфоза на глазах моих происходит.

В самый разгар веселья он говорит мне:

– Ты помнишь, как мы ходили в стриптиз-клуб? Ну, вот, теперь я тебя туда приглашаю! Там он начал зажигать сам и показал, какой он есть на самом деле. Его было не узнать, весь такой вальяжный, раскованный, дамский угодник, одним словом. Значит, отгуляли там, пьяные все уже были, решили поехать поужинать. Приехали в ресторан. Он ведь такой здоровый, выше меня, шире меня. В нашей компании я самый маленький по комплекции. Он меня так по-дружески обнимает и говорит:

– Брат, я вижу, что такой нормальный, ты мне нравишься. Есть одна девушка, я ее люблю. Она живет в Москве. Хочу туда к ней лететь. Поехали вместе.

А ведь с момента нашего знакомства не прошло и недели. Я резко отрезвел и засомневался вдруг в искренности Дениса. «Какой-то двухметровый гигант, амбал, я его знать не знаю, — думаю я про себя, — кто он такой на самом деле, сколько ему лет, его семью не знаю. Только знаю, что его кличут Бенж. Не ведаю даже, чем он занимается. И вдруг ни с того ни с сего он зовет меня в Москву. Странный какой-то. К тому же прямой и бесхитростный.

И пытаюсь объясниться с ним:

– Брат, я тебя не знаю. Посуди, как я могу тебе взять, да и ответить: «Да, я еду с тобой! Это один момент. А второй момент — там у тебя любимая девушка есть. А я при чем? И что мне там делать?!

– Э-э, не хочешь — как хочешь! — махнул он небрежно рукой, и мы разошлись по домам. Проходит еще две недели. И тут вдруг мне сообщают, что он попал в аварию; ездил на мотоцикле «Эндуро» в горы и сломал ногу. В горы он ездил именно на этой марке, потому что считал, что в городе не разгонишься, светофоры везде. А в тот злополучный день он катался в Алмаарасанском ущелье, пока не доехал доfh000007 Большого Алматинского озера. Он потом мне объяснил, что причиной аварии стала его собственная беспечность и ошибка. Была слякоть, шел дождь. Он нечаянно зажал впереди ехавшего товарища, переднее колесо съехало с колеи, соскользнуло, и он упал. Перелом был сильный. Ему там вставили спицы. Вкрутили болт. Чуть выше щиколотки. И пролежал он в больнице на Гагарина и Кихтенко долго. А когда мне сообщили, то я решил: «Два раза я вместе с ним гулял, вместе кушал, надо навестить, прийти и навестить. Сказать слова ободрения. Пришел я туда и удивился. Он лежит, нога у него опухшая, смеется, улыбается, жизни радуется, еще при этом шутит. А шутить он был мастер. Возле него кнопка вызова была для вызова медсестры.

– Вот, видите, какая у меня кнопка, стоит нажать — и войдет официантка.

А тут как раз наступило время процедур, зашла медсестра, чтобы сделать ему укол. И он там лежит и шутливо говорит ей:

– Вы мне больно сделаете?

– Да, будет немножко больно.

– Ой, а мне нельзя делать больно! Помилуйте, за то, что такие мучения…

Вот так, казалось бы, в не самые лучшие моменты своей жизни он сохранял оптимизм и при этом шутил, как будто бы ему неведомы были ни страхи, ни тревоги. Мне понравилось, что он такой бесшабашный, что любит жизнь и очень ей радуется. Ничто ему не могло испортить настроения.

Может быть, на работе он и бывал таким, про то мне неизвестно. Но с друзьями он никогда не позволял себе разгневаться на что-нибудь, отвязываться на ком-то. Элементарно один момент такой был. Застряли мы как-то в пробке, а он был за рулем. Молодым присуща бесшабашность, охота пробку объехать и проехать, ай, была, ни была, по встречной полосе. Тем более, когда у тебя крутой автомобиль. А ездил он на скоростных авто. В тот момент у него был Джип «Лексус». Я ему: «Брат, давай объедем всех и быстрее домой доберемся!». — «Братик, давай пять минут спокойно переждем и поедем по всем правилам за впереди стоящими. Зато нас «пидарасами» не обзовут. Да он любил иногда вставить крепкое словцо, порой мат на мате. Иногда обращались беззлобно друг к другу: «Эй, дешевка, иди сюда!». Но он преподносил это так, что окружающие на него не обижались. Просто, в его устах неблагозвучные, порой грубые выражения воспринимались, как обычная речь. Думаю, благодаря его обезоруживающей улыбке, обаянию, некому шарму. Да и глаза при этом светились добротой. Обидеться на него было просто невозможно. В первый день в больнице у него я пробыл часа два, до того мне было интересно и весело общаться с ним.

Я ему:

-Ты что-нибудь хочешь, какую-нибудь вкусную еду?

– У вас в ресторане шашлык вкусный. Шашлык хочу! Принеси мне завтра.

На следующий день я принес ему обещанный шашлык и просидел там еще часа два. Потом приходил к нему почти каждый день. Мы стали сближаться с ним все теснее. Ему уже к тому времени разрешили вставать, он мог самостоятельно ходить в туалет. И он мне как-то раз говорит:

– Брат, я хочу выпить! Я просто устал от больницы, лежать и в потолок плевать!

Так мы разговорились. Первым делом он спросил:

– В каком месяце у тебя день рождения?

– В декабре.

– Ух, ты, и у меня тоже. А какого числа?

– 27 декабря.

– А у меня 25 декабря. Так что мы с тобой козероги, а, значит, братья. Вот теперь скажи, я хочу выпить, как мне быть?

– Давай, я приду вечером и украду тебя из больницы! Будем сидеть там, где мы с тобой познакомились, и там выпьем.

Я к нему приехал, вытащил его во двор, а у него гипс на ноге, сам на костылях, так мы поехали в «Арсенал». Там он мне говорит:

-У меня есть друг классный, я его с тобой познакомлю. Это Серега Спицын.

– Ладно. Пусть приезжает.

Он как раз был на работе, а работал у влиятельных людей помощником, и у него выпало свободное окошко. Приехал Серега в рубашке, при галстуке. А мы его в простом будничном одеянии. Бэндж ему с иронией в голосе говорит:

– Эй, шестерка, с галстуков никак расстаться не можешь!

– Рот закрой! — беззлобно огрызнулся тот.

Не успели присесть за столик, как нас тут же понесло. То ли здоровья было слишком много, то ли так сильно жаждали разрядиться по полной программе. Но мы окончательно потеряли чувство меру. Выпивку разливали в пол-литровые кружки и выпивали ее до дна. В какой-то момент мы с Бэнджем потеряли контроль над собой. Хотелось нам пошалить, подурачиться. Стали швырять кружки на пол, не обращая внимания на окружающих. Куда упадет, как на это отреагируют другие посетители — нас совсем не волновало. Короче, одурели и беспредельничали. Спицын не пил, поэтому был шокирован нашим идиотским поведением.

– Прекратите, вы что делаете?!

– Закрой рот и сиди тихо!

Через некоторое время Бэндж говорит:

– Хочу в туалет!

Он был уже тяжеленький, поэтому мы хотели поддержать его под руки. А он, забыв о том, что ходит на костылях, вставая, сказал:

– Что я, не мужик! — и тут же грохнулся на пол.

Мы его с трудом вытащили оттуда. Серега разозлился на нас и уехал. К тому же, его вызвали. С того момента у нас установились братские отношения. Он мне, расчувствовавшись, сказал с какой-то торжественностью в голосе:

– Отныне ты — мой брат!

– Ты мне тоже брат, клянусь, — сказал я в ответ.

– Мы с тобой должны побрататься кровью!

Тут мы решили пустить себе кровь и крикнули в один голос:

– Официант, давай нож!

Я взял нож и собрался резать себе руку. Он вдруг меня останавливает и говорит:

– Нет, не надо!

– Почему?

– Первое, мы с тобой пьяные. Второе, я в гипсе. Давай лучше поедем заграницу, там отдохнем. Отметим это историческое событие.

– Давай! А куда ты сам хочешь?

– Давай, поедем в Турцию! Но, чтобы это не было пьяным разговором.

– Ты что, если я дал слово, то я его держу! Как бы ты потом заднюю не включил?!

– А я боюсь, что ты заднюю включишь!

– Ладно, тогда я встану утром и поеду, зарезервирую нам с тобой путевки.

На следующий день я поехал заказывать путевки. Об этом услышал Данила Рыжий и тоже захотел поехать с нами. Так, мы втроем поехали в Турцию. Денис выписался перед этим, ему сняли гипс, нога была еще распухшая, болт и спицы не сняли. В них он должен был ходить еще два месяца — минимум. Врачи строго-настрого запретили ему излишне напрягать ногу; никуда в увеселительно-развлекательные учреждения не ходить. Позже он самовольно две или три спицы вытащил сам. Одну он вытащил в Турции. Ходил с нами, вопреки запретам врачей, на дискотеки, прыгал, танцевал, веселился от всей души. Одна из спиц после одной из вечеринок стала вылезать из-под кожи. Он сидел в номере, выдавливал ее, пока не вытащил совсем. То есть, Денис был таким человеком, у которого патологически, на мой взгляд, отсутствовало чувство страха. Мне порой казалось, что он не чувствовал и боли. Некоторые носятся с маленькими порезами так, как будто у них глубокая и опасная рана. А Бэнджику было все ни по чем. Но со временем он изменился; через несколько лет он стал совсем другим, очень придирчиво стал относиться к своему здоровью. Не знаю, чем были вызваны такие странные метаморфозы. В день приезда в Турцию мы докопались до двух парней из Голландии и настолько переборщили с выпивкой, что два дня потом лежали, прикованные к постели.

А было это так. Мы познакомились с девушками то ли из Латвии, то ли из Литвы. Но они были русскими. Их звали Вика и Маша. В курортном городке была улица Бар-стрит. Мы их туда пригласили погулять. Идем, прогуливаемся, а навстречу нам пожилая женщина с охапкой роз. Я уговорил ее и купил все для девушек. Мы зашли в какой-то клуб. Сидячих мест не было и нам предложили стол, за которым надо было стоять. Девушки положили охапку роз на стол. Тут к нам подходит ужасно пьяный иностранец и нагло хватает одну розу. Я его остановил и говорю:

– Положи на место!

Он положил розу прямо на охапку и ушел. Я про него тут же и забыл. А Бэндж перехватил злой враждебный взгляд иностранца, направленный на меня. Затем догнал того, остановил окриком и спросил на английском языке:

– Ты чего на моего друга пялишься?! В морду хочешь получить?

А тот нагло усмехаясь, отвечает:

– Как ты о нем печешься! Вы случайно не голубые?

Тут Бэндж рассвирепел:

– Я тебе за такие слова сейчас устрою мордобой!

– Ну, давай, попробуй, устрой!

Бэндж уже изготовился к удару, как тут же подбежали охранники и вывели наглого иностранца и его дружка. Так как мы были из Казахстана, то оказались в приоритетном положении. Нас оставили в клубе. Мы потом еще долго бродили по этой бесконечной улице, кишевшей барами и дискотеками. Было уже поздно, за полночь; увеселительные заведения позакрывались. Мы идем с девушками по улице и навстречу нам наглый иностранец с дружком. С ними тоже были девушки. Как выяснилось, они оказались голландцами. Один из них был высокий, как Бэндж, другой — почти моего роста. Бэндж опередил нас, подошел к долговязому и крикнул:

– Эй, иди сюда!

Тот примирительно поднял руки и сказал:

– Нет! Вы идите своей дорогой, а мы пойдем своей!

– Я этого так не оставлю! — не унимался Бэндж.

Тогда я попытался остановить его и сказал:

– Пускай идут себе своей дорогой!

– Нет! Мы их не пропустим.

Денис, несмотря на то, что у него нога еще не выздоровела, и он чуть-чуть прихрамывал, подошел к высокому голландцу.

– Ты мужчина или нет! Давай отойдем и просто поговорим!

Тот не успел подойти, как Бэндж ударил его правой рукой в челюсть. У голландца изо рта пошла кровь. Но он, видимо, был обкуренный. Улыбается и говорит:

– Ну, ударь еще раз!

– Еще?! Вот тебе еще!

Тут подскочил второй. И я не остался в стороне. В общем, помахали мы кулаками и разошлись. У меня лицо опухло от полученного удара.

На следующее утро Денис подошел ко мне и виноватым тоном стал извиняться:

– Брат, извини, что так вышло. Нам надо было пройти мимо.

– Да нет, все нормально. На отдыхе всякое бывает. Иногда без драки не обойдешься.

Голландцы были изрядно обкурены, мы изрядно выпили.

А мы на следующее утро, после объяснений дали друг другу слово под шафе не драться. Драться отныне договорились трезвыми. И после этого отдых провели без «ЧП». Денис доказал, что в любой ситуации он не позволит, чтобы кто-то обидел его друзей. Доказал он также и то, что верен данному им самим слову. И еще одна черта его характера, подмеченная не только мной, но и другими ребятами; если он чувствует себя в чем-то виноватым, то обязательно признает свою вину и извинится. Качество, которое многим, на мой взгляд, просто не дано, и вызывает большое уважение.

Меня приятно удивила ситуация, когда Иваныч впервые стал депутатом. Помню, мы сидели в офисе, когда он вошел и стал показывать Денису заказанные им визитки. На них помимо стандартных вещей была и фотография известного байкера на фоне Эйфелевой башни.

Бэндж ласково так пожурил отца:

– Папа, ну, это же лишне. Зачем тебе фотография? Тебя что никто здесь не знает? Будь поскромнее, как настоящий депутат.

И знаете, к чести Дмитрия Ивановича, он ведь внял доброжелательному гласу сына и убрал из визитки свою фотографию.

Для меня этот случай лишний раз доказывает, что, несмотря на свои порой озорные выходки, эксцентричное поведение во время веселья, Бэндж в серьезных ситуациях был не по годам мудрым. Многие ли сыновья, будучи даже в зрелом возрасте, могут похвалиться тем, что отцы с ними считаются, как с равными? А Денис тогда был еще очень молод.

Да, когда мы с ним гуляли, веселились, то частенько вели себя, как глупые шалопаи, как идиоты. Это и понятно. Хотелось разрядиться после тяжелых трудовых будней, оторваться, как любят сейчас все говорить, по полной программе. И разрядка подобного рода иногда происходила, мягко говоря, с не совсем порой благополучным исходом. Но, если вдруг заходила речь о работе, о серьезных делах, то Бэндж моментально становился совершенно другим человеком: ответственным, обязательным, дисциплинированным, исполнительным.

Еще одна важная черта Дениса: он был лишен всяких предубеждений, высокомерия, чванства и спеси. Не был ни нацистом, ни расистом. Ему было противно чувство превосходства над другими. Словом, до мозга костей интернационалист, и, как поется в песне «сердцем чист и неспесив». Среди его друзей были русские, казахи, армяне, азербайджанцы, турки, уйгуры, чеченцы. Я знаю немало лицемеров, которые публично бьют себя в грудь и говорят, что они относятся к людям, независимо от национальной принадлежности. А на деле всем своим видом подчеркивают свое пренебрежение к представителям иной, чем они, национальности.

И все же, невзирая на свой интернационализм, в отношении брака он все-таки придерживался принципа несмешения кровей. Не знаю, кто оказал на него такое влияние. Но он постоянно мне твердил:

– Братик, во-первых, наши с тобой жены до свадьбы должны быть девственницами. Во-вторых, каждый из нас должен жениться на своей нации. Твоя жена должна быть казашкой. На девушке другой национальности я тебе не дам жениться. А моя жена должна быть русской.

Возможно, кто-то, читая эти строки, воскликнет: «Так какой же Денис после этого интернационалист?!». Но ведь на деле-то все выходило иначе, что у него, что у меня. Ему нравились почему-то, в основном, азиатки, а мне — европейки. Наверное, в случае с нами это происходит согласно законам физики. Плюс от плюса отталкиваются, минус непременно притягивается к плюсу и наоборот.

Я сам не раз задумывался над этим вопросом. Почему мы обязательно должны жениться на девушке своей национальности? А если раз и навсегда влюбимся в прекрасную представительницу чужого рода-племени? Как же быть в таком случае? Всю жизнь прожить с нелюбимой и втайне мечтать о той, с кем не мог связать себя узами брака из-за каких-то там абстрактных принципов…

Что ж, жизнь наша полна противоречий. Зачастую с нами происходят вещи, которые не подчиняются законам логики. Друзей, значит, мы выбираем независимо от нации и за определенные человеческие качества, которые импонируют нам. А что касается выбора жен, то здесь подход принципиальный. Если ты русский, значит, и жениться ты должен на русской. Если казах, то на казашке. Речь здесь может идти о сохранении генофонда. А может подоплека здесь и в том, что у каждого народа свой менталитет. И если ты живешь с женщиной, которую ты любишь, но менталитет у нее другой, то рано или поздно могут возникнуть непонимание, недоразумения, а там недалеко и до развода. Наверное, это имел в виду мой брат Бэндж. Он и говорил мне:

– Возникнут коммуникационные проблемы.

Но в таком случае, как же быть с любовью? Как же быть с тысячами смешанными браками, которые вопреки разным менталитетам, почему-то не рушатся?!

Над этим мы с Бэнджем в первые годы дружбы особо и не задумывались. Мы были слишком молоды. Но жизнь закручивает иногда такие сюжеты-перевертыши, что заставляет нас иногда поступиться некоторыми принципами, если они не противоречат морали.

А сейчас думаю, что Бэндж оказался не по годам мудрым. «Возникнут коммуникационные проблемы». Да, действительно, мы сталкиваемся и с тем, что немало смешанных браков не выдерживают испытание временем. Хотя в то же время много разводов приходится и на однонациональные браки. Так что, жизнь наша полна противоречий. Потому, наверное, и мы зачастую противоречим себе самим…

И опять вспоминается тот наш откровенный разговор. Тогда Денис сказал мне:

– Если ты меня уважаешь, то женишься только на казашке. Мужская дружба чаще всего бывает интернациональной, а браки должны быть однонациональными. Ты — чистый казах и пусть твои дети будут чистыми казахами. Я — чистый русский и хочу оставить своих детей чистыми русскими. Если мы, братик, будем мешаться, что с нами будет завтра? Куда денутся наши нации?

Выходит, он думал более глобально.

Возможно, кто-то не согласится с этим.

Но дело здесь не в этом. А в том, что в двадцать два, двадцать три года у Бэнджа была своя жизненная установка, жизненная позиция. Возможно, должны существовать принципы, через которые нельзя переступать.

Мы с ним общий язык находили легко. Он говорил мне: «Брат, давай так» — «Почему?» — «Смотри, если делать вот так вот и так, это же правильно?». Если я видел в этом определенную изюминку, то непременно соглашался: «Давай сделаем так, как ты предлагаешь». Если я в свою очередь предлагал ему что-то, и он видел в этом рациональное зерно, что-то стоящее, то был солидарен со мной.

В бизнесе мы с ним никогда не пересекались и это, наверное, здорово. Наша дружба была чистой и лишенной всякой корысти. Мы тянулись друг к другу душой и сердцем. А это самое главное. Мы вместе отдыхали. И совместное наше времяпрепровождение одними застольями не ограничивалось. Мы часто отдавали предпочтение активному отдыху, ездили в горы покататься; я на горных лыжах, он — на сноуборде.

Как-то они скинулись со Спицыным и подарили мне сноуборд, чтобы мы все вместе стремительно скатывались по снежному склону и ощущали мощный выброс адреналина. Он мне тогда просто сказал:

– Брат я давно катаюсь на сноуборде. Хочу, чтобы и ты катался на этой штуковине. Это намного интереснее, чем лыжи. Учись.

И я научился кататься. Но с ним мне довелось покататься вместе раза три или четыре. Он научил меня также ездить на мотоцикле, сделал из меня байкера. Я ведь до двадцати двух лет не знал, что такое мотоцикл. Меня привлекали автомобили. Теперь я байкер. Правда, не фанатик этого движения. Я не хочу быть байкером для общества, не хочу рисоваться где-то на публике, ездить на байк-фесты. Мне интересно быть байкером в душе и для себя. Просто, люблю иногда почувствовать на скорости мощный встречный порыв ветра. И Денис тоже такой.

Был у него байк «Дукати», желтого цвета, итальянский, ручной сборки. Элитная вещь. Он мне его подарил. Сам остался без мотоцикла. Мне было не по себе, и я ему в свою очередь подарил мотоцикл «Ямаха» с более мощным двигателем, так как он здоровее меня. Правда, по цене чуть дешевле. Это были спортивные байки. В Алматы на них нет условий, чтобы кататься. Разве что гонять в сторону Медеу или в аэропорт. Поэтому мы на них очень редко катались.

Один раз решили прокатиться до Бишкека и обратно. Дорогу эту только что проложили, асфальт был свежий, качество покрытия неплохое. На отдельных участках мы разгонялись. Я развил скорость максимальную до 250 км в час, а Денис до 307. И в районе Кордая, когда мы ехали со скоростью 120 км в час, то пошли на обгон впереди ехавшего «Жигули». Я слева, Бэндж справа. И тут неожиданно водитель машины, не включая поворотника, начинает идти на разворот. Я ударился, так как все равно бы не успел сманеврировать, повалился на бок, прокатился несколько метров по асфальту к обочине, где стоял белый «Ауди». Ударился своим «Дукати» ему прямо в бампер; смял ему весь перед и остановился. На мне, к счастью, были брезентовая куртка и брюки, специальная обувь. Хотя я был придавлен мотоциклом, но отделался легкими ушибами. В общем, все обошлось. Лежу, а ко мне подходит взволнованный Денис и сокрушенно говорит:

– Эх, дешевка! Не умеешь ты, оказывается, еще ездить!

Я попытался его успокоить:

– Братик, всякое в жизни бывает!

Денис живо помог мне вылезти из-под мотоцикла и с тревогой в голосе спрашивает:

– Ну, как ты, братик?!

– Как будто ничего. Все в норме, вот только ногу ушиб.

Тут слышим женский крик. Это оказалась жена владельца «Ауди» — мужчины-казаха средних лет. Тот прикрикнул на нее, чтобы она замолчала, и подошел к нам. Справился о моем самочувствии. Мы его успокоили, пообещали возместить сумму причиненного ущерба. Нам не хватило совсем немного денег, чтобы заплатить всю сумму. К тому же мы проголодались и хотели есть. В этой ситуации меня удивила денисовская смекалистость, выдержка и умение трезво оценить обстановку. А оценил он ее оперативно; тут же позвонил в город, к известному мотоциклетному мастеру Леньке и четко, без суеты, без эмоций, спокойным тоном озадачил того:

– Приезжай в Кордай. Мы тут оставляем разбитый «Дукати». Забери его, доплати денег водителю «Ауди».

Мы с Бэнджем сели на его мотоцикл, проехали метров двести и зашли в придорожное кафе. Поели, попили чаю и сели на его мотоцикл. Едем по трассе, а на спидометре Стрелка прыгает от 180 до 250 км в час. У нас страха никакого нет, что вдруг опять какая-нибудь неприятная неожиданность, нет переживаний, нет волнений. Ни слова о том, что произошло. Как будто ничего и не было. И вдруг, когда до Узынагаша оставалось километров десять-пятнадцать, мотоцикл наш заглох — бензин кончился. Ближайшей бензоколонки на обозримом расстоянии нет. Только гаишники вездесущие стоят на разделительной полосе. Бэнджик слазит с мотоцикла и кричит:

– Эй, менты!

Те никакого внимания.

– Эй, гаишники! — уточняет Бэндж. — Бензин есть?

– Нет!

– Идите сюда! — требовательным голосом кричит Бэндж.

Они почему-то тут же уехали. Не знаю, наверное, оттого, что он вел себя так нагло, что просто так, по их предположениям, быть не может. А вдруг этот высокий парень — сотрудник КНБ?

– Козлы! Каплю бензина не могут дать!

Положение аховое, надо сикать выход. Решили позвонить другу Косте

– Ты что там делаешь? — спрашивает Бэндж.

– В городе бездельничаю.

– Давай тогда вези нам бензин!

– Все, — приеду сейчас.

Мы оставляем байк вдоль трассы, а сами спускаемся в поле. Легли во весь рост в траву-мураву и в небо смотрим. Денис через некоторое время спрашивает:

– Что будем делать?

– Не знаю. Приедем, гулять, наверное, будем.

– Да-а, гулять будем!

Я позвонил своему водителю и попросил его отмыть мой джип. Я скоро приеду и машина должна быть чистой. Денис тут же звонит к себе в офис и говорит своему подчиненному:

– Джип мой отмойте! Я скоро приеду. Мы сегодня с Жаником будем отмечать великий день!

Трубку положил и говорит так мечтательно:

– Да, братик, классно у нас все с тобой!

– Почему?

– Нам все по хрену! Разбили мотоцикл, оставили его там, сейчас валяемся в поле и звоним своим водителям, чтобы они отмыли наши тачки. Разве это не здорово?!

– Да, да, кайф!

И вдруг он встает, начинает ходить вокруг да около. А я лежу. Смотрю, стал кидаться в меня овечьими котешками. Я вскочил, и тут начали мы с ним настоящую перестрелку. В общем, впали в глубокое детство. Резвимся, озоруем. Не заметили. Как время пролетело. Тем временем к Денискиному мотоциклу на обочине подъехал Костя. Он тут же залил в бак бензину, и мы поехали в город. Приняли душ, переоделись и поехали гулять. Наверное, надо относиться к жизни легко, как это делал Денис. Мы ведь зачастую любой пустяк превращаем в жизненную драму, по любому мелочному поводу нервничаем.

Была еще одна история. Я два месяца в Киеве жил, хотел бизнес организовать.

– Здесь девушек очень много красивых, — звонил я всем друзьям. — Приезжайте.

И только один Бэндж откликнулся. Он бросил все дела, взял и приехал в Киев. Это было в мае 2007 года. Для него понятие дружбы было круглосуточное. Самое главное, что нас объединяло не просто гулянье какое-то, нас объединяло какое-то мужское слово. Сказал — сделал, замахнулся — ударил. По-другому никак нельзя было. Стоило кому-то из нас дать слабинку, то обида была бы серьезной.

Это был самый надежный человек, которому бы я позвонил и в пять часов утра. Допустим, я ему звоню в неурочное время и он не берет трубку, то я потом шлю ему sms с непотребным словом, и он потом пишет пять раз «извини». В Киеве мы гуляли, в сауне были. На тот момент я уже там месяц был, у меня появились хорошие приятели, красивые девчонки. И вдруг решили порыбачить. Я сам и к рыбалке, и к охоте относился очень равнодушно. Он в отличие от меня относился к рыбалке очень хорошо, но к охоте относился отрицательно; он говорил, что это варварство, и у зверя шансов нет. Он всегда говорил:

– А вот ты попробуй, выйди на зверя один на один, пройдя много километров, и застрели его, как добычу. Это — охота. А что, на самом деле, получается, едут люди на квадроциклах, снегоходах да еще на вертолетах летают и стреляют по дичи. Это — не охота.

Поэтому он любил рыбалку и уток стрелять.

Мы знаем, что самое большая ценность — это близкие люди. Мы пытаемся работать, зарабатываем, стремимся к какой-то определенной цели. Но всего этого мы не сможем унести с собой в последний час своей жизни. В определенные моменты, когда вспоминаешь о прошлом, слезы на глаза невольно наворачиваются.

Помню, он не раз говорил мне в последнее время:

– Брат, давай, встретимся!

– Извини, у меня дела, не могу.

А время проходит. То самое важное мгновение, которое что-то решает в жизни.

Я в то время смотрел на Иваныча и испытывал белую зависть. Он вырастил такого сына, как Денис, который в двадцать два года очень круто зарабатывал и уже был надежной опорой своему отцу. Как человек тонкий, он всегда безошибочно чувствовал, когда Иваныч без настроения. Он четко знал, когда с ним стоит разговаривать, а когда нет. Но со своей мамой он всегда мог быть самим собой. Посвятить ее в свои тайны, излить душу, пооткровенничать. Во взаимоотношениях с отцом он все-таки выдерживал дистанцию.

И вот я смотрел на Иваныча и думал: «Вот кайф! Вырастил достойного сына, которому можно поручить любое важное дело и не переживать за то, справится или нет. А сам ездит в свое удовольствие! Объезжает мир». В принципе, это кайф. Свобода какая-то.

Данил Шиянов

ОПЕРЕЖАВШИЙ НАС ВСЕГДА

Было это в 2006 году. Денис мне звонит. «Привет, как дела?!». Мы, как всегда друг друга обласкали нарочито грубыми словами. Он говорит: «Я купил скутер, поехали кататься!» — «Ну, все, сейчас работу закончу, приеду». Приехал на первую Алма-Ату. Там мама его, Наталья Васильевна нас встретила, чаем напоила и мы поехали. До Капчагая минут пятнадцать езды оставалось, и вдруг слышим — позади нас громкий такой звук «бук-бук-бук». Выглядываем в окно, а там скутер по асфальту скачет. Остановились. Смотрим — ось сломалась. Пока придумали, как все это починить, полчаса времени прошло. В общем, справились. Приехали на место. Денис сразу же принялся демонстрировать перед собравшимися там друзьями, какой скутер у него навороченный, трюки стал демонстрировать на воде. Все это сопровождалось дружескими перепалками, в которых каждый пытался доказать, кто круче, кто, что умеет вытворять на водоплавающей машинке. Покатались, оставили скутер с тележкой на ремонт и обратно в город.

Познакомились мы еще в 2000 году. Он на полгода старше меня. Тогда была среди гонщиков мода собираться на Фурманова/Сатпаева. Посоревноваться, пообщаться и заодно своими машинами покрасоваться, у кого красивее, наряднее, респектабельнее, наворотистее. В один из осенних дней, кажется, я ехал от своей подруги, которая жила возле «Рамстора», спускаясь по Фурманова, поворачиваю на Сатпаева, вижу, стоит красивый такой бордового цвета «Фольксваген Гольф». Я остановился. Возле броского на вид авто стояли двое парней. Как минутой позже выяснилось, это были Денис, мой будущий друг, и Даулет, с которым мы тоже завязали приятельские отношения. Ну, разговорились, стали обсуждать тюнинг. Я высказал свое мнение, восхитился его машиной. Советы, конечно же, давать не стал. Что мне любителю, дилетанту, в принципе, советовать такому профессионалу, как Денис. Он ведь одним из первых в городе стал заниматься этим делом всерьез. Тогда я побыл рядом с ними недолго и уехал. Со временем мы стали все чаще встречаться на этом перекрестке. Мы познакомились поближе, стали вместе гонять по городу, время от времени встречались и на дискотеках. Крепла и наша дружба.

Кстати, я был инициатором знакомства Дениса с Жаником — Жанайдаром. Вначале Бэнджик не горел особым желанием дружить с ним, но потом после памятного дружеского застолья в ресторане и совместного похода в ночной клуб, они нашли общий язык. Особенно тесными их взаимоотношения стали во время отдыха в Турции, куда мы поехали втроем.

Веселились, резвились на всю катушку, устраивали пьянки-гулянки, вели задушевные ночные беседы о жизни на берегу моря или в отеле. Там же и поклялись, что останемся навеки братьями. Каждый вечер отжигали по тяжелой. Именно там произошла драка с двумя голландцами, в которой я участия не принимал, о чем я до сих пор сильно переживаю и жалею. В глазах Дениса и Жаника на тот момент я пал низко. А не принимал участия в драке я по очень простой причине; посчитал, раз двое на двое, то вмешиваться мне не резон.

К тому же, с нами были девчонки. Я пытался предотвратить мордобой. Победа над голландцами не получилась такой уж триумфальной, просто каждый получил свое. Зачинщиками, кстати, были именно парни из страны тюльпанов, но и мы не были столь уж невинными овечками. Честно говоря, смысла никакого не было с ними связываться. Мы ведь, в конце-то концов, приехали не драться, выясняя, кто круче, а отдыхать. Я сторонник мирного, бесконфликтного отдыха.

Что касается Дениса, то при любой ссоре разговор у него был короткий; сразу же кулаком в челюсть. Такая уж непримиримая, бескомпромиссная натура у этого парня. Вероятно, это влияние той среды, в которой он рос на первой Алма-Ате. Если не прав, то получай в морду! Можно решить спор мирными переговорами, дипломатически. Ведь все решаемо по большому счету и любую конфликтную ситуацию можно разрешить бескровно. Правда, в том лишь случае, если все не вышло из-под контроля. А с другой — мне такой отчаянной бесшабашности как раз-таки не хватает в критической ситуации, когда все ненасильственные меры не приносят никакого результата.

По мере того, как мы привязывались друг к другу, я приобщился вначале к рыбалке. Как-то он предложил съездить с ним на рыбалку. Когда-то в детстве я ходил на ловлю рыбы вместе с дедом. Мы поехали на Капчагай, на плотину. Тогда меня удивила дерзкая бесшабашность Дениса. На мои слова о том, что, дескать, здесь нельзя рыбачить, он невозмутимо пробурчал: «По фиг!».

В тот раз все обошлось, никто к нам не стал придираться. По началу мне было не по себе, но потом уже уверенность Дениса передалась и мне. Он стал учить меня всяким рыболовным премудростям: как правильно надо закреплять на крючке наживку, как закидывать удочку и тому подобному. Улов наш оказался неплохим, и в дальнейшем мы старались регулярно выезжать на рыбалку и в более рыбные места, на Или, к примеру.

Со временем я стал осваивать и те виды активного отдыха, которыми был увлечен Денис. Мы втроем с ним и Жаником часто ездили в горы, катались — я на горных лыжах, они на сноуборде. Постепенно и я освоил сноуборд. Дальше — больше и круче. Помнится, в один из дней я приехал к Денису в офис. Он предложил поехать к Жене Канаде, который жил вверх по Навои, но не машине, а на мотоцикле. Повел двухколесное чудо техники Денис, я сел сзади. Тронулись мы с места чуть ли не со скоростью пули, вылетающей из винтовки. С непривычки и от страха у меня словно вся жизнь перед глазами промчалась.

В считанные минуты мы очутились на месте. С тех пор я и увлекся мотоциклом. Причем, не чурался и экстрима. После того, как Денис на моих глазах несколько взъехал по каменистому склону на вершину холма, я задался вопросом: «А почему я не могу сделать то же самое!». Короче, одно дело петь дифирамбы «безумству храбрых». А быть самому на месте такого «безумца», которому не страшны никакие преграды, намного заманчивее и соблазнительнее. Если еще и при этом на тебя смотрят одновременно со страхом и восхищением юные прелестницы, то забываешь об элементарном инстинкте самосохранения.

Еще до моего знакомства с Жаником, мы в 2003 году ездили с Костей и моим другом Асетом в Дубаи. Первая поездка в Эмираты оставила массу отличных впечатлений. По прилету туда я уже неплохо знал Дениса. Он как раз там находился к командировке. Я нашел его телефон, и мы созвонились.

– Салам, Денька, я Рыжий Данила из Алматы, приехал с друзьями на отдых.

– Ой, я очень рад. Вот только времени не могу вам уделить; ко мне прилетела Индира.

И все-таки мы встретились, несмотря на его занятость: с одной стороны, работа, с другой — приезд девушки. Мы поехали кататься с ним на скутерах. Он устроил настоящую экскурсию по Дубаи. Дальше мы стали перекочевывать с одного кафе в другое. Он угощал нас, мы, в свою очередь, старались не оставаться в долгу. Та поездка была не просто содержательной, но и полезной.

Денис показал нам, где продается тюнинг. Шанс мы свой приобрести нужные вещи, конечно же, не упустили. Успели погонять и по великолепным автострадам Дубаи. Взяли напрокат очень резвую мощную тачку. Его машина по всем параметрам уступала нашей. Несмотря на это, он обставил нас на трассе, хотя его тачка по идее и не должна была обогнать. Мы были просто шокированы. Он тем самым доказал нам, что мы перед ним сосунки. Настолько мастерски он мог управлять любым автомобилем.

И в то же время он развивал на любых дорогах умопомрачительную скорость. Не завидую тому, кто оказывался в этот момент разгула страстей по скорости рядом с Денисом; выброс адреналина наверняка превысил бы предельно допустимую норму, если таковая существует. Я ему постоянно в таких случаях твердил:

– Денис, ну нельзя так рисковать!». Но разве он внимал голосу рассудка. Предостерегать человека, у которого кровь буквально насыщена жаждой экстрима — занятие столь же бесполезное, как отговаривать орла пикировать на наземную добычу.

Кстати, он все старался делать стремительно быстро. Хотел обладать самым лучшим. Такое неистребимое желание в нем жило, видимо, всегда. Он считал, что мы ползем. Как черепахи, делаем все недопустимо медленно. Во всем он и на деле постоянно опережал нас, чуть ли, не на корпус вперед.

За несколько дней до трагедии Денис настойчиво названивал мне. Ему очень хотелось со мной встретиться. Я в это время чувствовал себя очень скверно, у меня был врач, поэтому не мог ответить на звонки. Потом он позвонил Жанику, Жаник позвонил моей сестренке, вслед за ним и сам Денис позвонил ей. Я как всегда перезвонил сам. Он мне говорил о том, как любит меня, естественно на своем грубом жаргоне, на котором привык разговаривать со мной. В тот же день он заехал за мной. Ехать пришлось без моей коляски, так как никак не удавалось погрузить ее в машину: на ней я передвигался после аварии 2007 года, когда повредил позвоночник. В поведении Дениса ощущалась какая-то несвойственная ему суетливость. Он делал все на бегу, впопыхах. По дороге он предложил перекусить в «Домиллионе». Мы взяли еду, а тут Денис заявляет мне: «Ну, я тебе сейчас покажу, на что эта машина способна!». Я всю дорогу молился про себя, потому что мчались с бешеной скоростью. Это был какой-то кошмар! Вдруг терпение мое лопнуло, смирение сменилось гневом. «Брат, — отчаянно крикнул я ему прямо в ухо, — Только недавно из одной аварии с трудом выкарабкался, считай, с того света вернулся! Давай, не будем гонять! Поехали лучше к Жанику, к Дианке». Наконец, он остановился. Ехали мы по трассе в сторону Бишкека; выброс адреналина у нас зашкалил. Заехали на поле. Полюбовались горами. Сели, поговорили, покушали то, что взяли с собой из «Домиллиона». Он поинтересовался моими дальнейшими планами. Затронули отношения его с Индирой. Он посетовал: «Брат, у меня виски седыми стали. Что за фигня творится?!». Я попытался успокоить его: «У тебя сейчас просто на работе стрессовые ситуации. Да и Дмитрий Иванович находится в кругосветке». Кстати, он за него постоянно переживал. Потом я предложил Денису поехать к Дианке. Забрали ее, поболтали, посмеялись, фотографии посмотрели у нее на цифровом фотоаппарате. Проводили Дианку. Потом, вдруг словно спохватившись, он говорит мне: «Блин, я же обещал Индире поехать с ней на тренировку!». Отвез меня на той же бешеной скорости домой. Поговорил там еще с моим папой. Сейчас я, анализируя поведение Дениса в тот предпоследний день, прихожу к выводу, что он как бы попрощался с нами. Мы еще тогда договорились, что на следующий день попаримся в нашей баньке, поплаваем в бассейне. На следующий день я приготовил ближе к вечеру баньку, а он все не едет. Звонить ему не стал, думаю, часам к шести-семи он сам подъедет. Тут ко мне приехали приятели, я отвлекся и забыл о нем. С отцом попарились в баньке, и я лег спать. И вдруг просыпаюсь от звонка. Костя Пузо позвонил и сообщил, что произошла такая вот беда. И то я думал, что мне позвонит самый близкий друг Жаник. А я, получается, узнал об аварии самым последним. Конечно, не выразить словами, как я расстроился. По идее мы его «Ниссан Скайлайн» должны были забрать вместе. Эта роковая машина изрядно потрепала ему нервы. Он все расстраивался, что не мог ее взять на гонки, то один двигатель сгорел, то второй запортачил. Я его пытался образумить как-то: «Брат, все это мелочи жизни. На фиг тебе эта железка нужна?!». И он говорит: «Сейчас поедем забирать ее!». Она, кажется, в Иссыке находилась, что ли. Я сразу же в ответ: «Ты меня извини, конечно, но на этой бешеной машине ехать с Иссыка? Погода вот какая стоит, жуткий гололед на дорогах. Я не поеду точно!». Действительно, вроде бы и снег уже сошел, а асфальт-то холодный. Он при позвонил туда, где находилась его машина и сказал, что заберет ее завтра. А назавтра и произошла эта трагедия.

Вспоминая наши с ним взаимоотношения, могу сказать, что, конечно, всякое бывало. Я его, как друга, старался постоянно оберегать от необдуманных действий, когда он находился в состоянии эмоционального возбуждения. Но его тяга к скорости, к экстриму была неистребимой, чего уж греха таить. У меня порой создавалось ощущение, что он постоянно жил на пределе своих желаний, хотел всего добиться быстро, быть во всем первым, недосягаемым. Качество, безусловно, заслуживающее уважения, но… Мне, кажется, ему не хватало в кое-каких ситуациях хладнокровия, сдержанности. Ничего не поделаешь, это характер, характер сложившийся. Это человека можно как-то в юные годы направить в более спокойное русло, но никак не в зрелом уже возрасте. На момент трагедии ему шел уже двадцать восьмой год. Возможно, не будь этой нелепой аварии, он, может быть, перебесился, стал бы развивать свой бизнес еще дальше. Но, как говорится, чему быть, того не миновать. Судьба, верно, ему такая была уготована. Наверное, строки из одной известной песни «любить так любить, гулять так гулять», и я бы добавил «пахать так пахать» были его жизненным кредо. Действительно, работе он тоже отдавался весь без остатка. И это вызывало у меня особое восхищение. Мы с ним вроде одинаково начинали, но он значительно опережал меня, да и других тоже. Наверное, нет во мне такой особой жилки, как у него. У него все получалось легко, ему все давалось играючи. Его опыт в этом отношении для меня, безусловно, ценен и полезен. Я равнялся на него не во всем, конечно, но в сфере бизнеса это точно.

Конечно, в успехах Дениса немалая заслуга Дмитрия Ивановича. Он ему дал мощный толчок. Он не сковывал его инициативу, наоборот всячески поддерживал и ободрял. Тюнинг был его стихией, и, что немаловажно, ему нравилось заниматься этим. Вот, чем объясняется его успешность. И здесь он не топтался на месте, а пытался получить какие-то ценные для себя знания. Как-то он звал меня на недельные тренинги с участием известных российских бизнес-тренеров, приезжавших и приезжающих по сей день в Алматы. Я слышал, что он даже выступал с докладом на одном из представительных семинаров по бизнесу. Меня, помнится, он приглашал, но я был очень занят.

Меня просто восхищает его такое удивительное свойство характера везде во всем успевать. Симпатизировал я и его брату Диме, который учил меня играть в бильярд. Но Денис почему-то всячески ограждал меня от общения со старшим братом. Возможно, это вполне объяснимая ревность между братьями. Такое сплошь и рядом встречается в семьях, где растут двое братьев-погодков. И каждый из них при этом стремится обособить своих друзей друг от друга. Наверное, так оно и есть. Потому что Дима очень редко появлялся в нашем кругу. Не знаю, почему и как. Это для меня до сих пор загадка.

Люди так непохожи друг на друга, даже при том, что они родные братья. Кто-то находится все еще в поисках себя, порой стоит в раздумьях на перепутье, решает сложную жизненную диллему. А кто-то еще с юношеских лет раз и навсегда выбирает главную дорогу в своей жизни и идет по ней, с завидным упорством преодолевая преграды на своем пути, пока не добьется определенных успехов. Денис относился именно к числу таких незаурядных, я бы сказал, личностей. Планы у него были грандиозными. Он по этому поводу особенно со мной и не откровенничал. Больше обсуждал их с Жаником. Особенно в последнее время. А идей, в чем-то авантюрных, в чем-то довольно-таки серьезно обдуманных и взвешенных у него было с избытком.

Татьяна Устинова

ЭТИ БЕЛЫЕ, БЕЛЫЕ РОЗЫ

Денис — это человек с большой буквы. Он и друг с большой буквы. Такого как он, наверное, не будет никогда. Он всегда чувствовал мое настроение, мое внутреннее состояние. Помнится, в 2008 году я как-то пришла на работу, погруженная в одну проблемку. Но при этом старалась сильно не грузиться и не подавать виду. Несмотря на то, что я работала как обычно, он почувствовал, что со мной что-то происходит. И когда все разошлись, он сел напротив меня и спросил:

– А что у тебя стряслось?

– Ничего. У меня все хорошо.

В принципе, зачем я буду рассказывать о своих сугубо личных проблемах. А он:

– Я же прекрасно все вижу. Посмотри на себя.

– Да, у меня все в норме.

Тут я не выдержала и все как на духу ему поведала. А он мне сказал:

– Так, ты не парься, — и дал мне свой совет.

И мне стало легче. Потом я его спросила:

– Как ты мог это увидеть, когда даже зять моего супруга не понял, в чем дело.

– Ты просто сегодня не такая, как обычно.

Тем самым я лишний убедилась, насколько Денис неординарен и обладает некой сверхчувствительностью, неким умением увидеть то, что не видно внешне. Ведь я умею держать себя в руках и стараюсь на людях не показывать того, что у меня творится на душе. Кстати, я тоже могла заметить, что у Дениса не все ладно в личной жизни.

– Денис, а что с тобой происходит?

Он тут же говорил:

– Давай попьем чаю, я все тебе расскажу…

Вот опять это все поднимается. Столько времени прошло, казалось бы, боли притупляются, но все равно, не знаю, когда боль этой утраты притупится. Вероятно, потеря эта не забудется никогда. Я с ним очень долгое время проработала — больше семи лет. Это произошло в 2003 году, тогда он был совсем еще молодой парень, ему шел только 21-й год. Если сравнивать, каким он был тогда и каким стал в 2009, то это земля и небо.

Он очень сильно повзрослел, в принципе, он рос сам. Можно сказать, что он мужал на моих глазах. Когда я впервые переступила порог его офиса, нам пришлось начинать все с нуля. Конечно, еще до моего прихода он выполнял заказы. Потом мы магазин купили. Это происходило на моих глазах. Можно сказать, что мы с ним партнеры и друзья. Воспоминания мои о нем только самые светлые. Считаю, что пока о человеке помнят, пока о нем говорят — он жив.

Мне порой кажется, что он даже слышит всех тех, кто о нем вспоминает. Дружить с ним — большая честь. Все люди, которые с ним общались, почитают за честь пожать ему руку и сказать: «Привет!».

В свои годы он смог поднять такой бизнес, как тюнинг. И тем самым оправдал надежды, которые возлагали на него родители. Они многое вложили в него и в период, когда он учился и жил в Англии. За такое воспитание сына им большое спасибо. В самом начале именно они вложили в него особую изюминку, но в дальнейшем он продвигался практически сам. Он поднимался сам, спотыкался, может быть, ему было порой трудно, но он никогда не жаловался, всегда старался выглядеть на уровне.

Он всесторонне развитая личность. Мне кажется ему было всегда интересно жить, интересоваться всеми новинками, которые происходит в бизнесе. Он никогда не топтался на одном месте. На первых порах становления нашего бизнеса, он частенько в разговоре со мной как бы обрисовывал, какую-нибудь интересную ситуацию. Напрямую он никогда не советовался. Мы разговаривали на разные темы.

Он по натуре человек утонченный, всегда элегантно одевался, старался быть обходительным и вежливым. Он всегда привлекал внимание, в него можно было влюбиться. Покоряла его общительность, открытость. Вспоминаю, при каких обстоятельствах мы с ним встретились. Потом мы часто об этом вспоминали и смеялись от души.

Но вначале я познакомились с его отцом, Дмитрием Ивановичем. Именно он пришел ко мне в офис, а свел нас один общий знакомый, и говорит: — Моему сыну требуется исполнительный, опытный работник. Он сейчас в офисе, вы можете подъехать и переговорить с ним.

Я отвечаю ему:

– Ну, хорошо, давайте я подъеду и переговорю!

Он, как всегда на своем байке. И говорит мне:

– Давайте я подвезу вас на мотоцикле!

– Да, нет, спасибо, я как-нибудь доеду сама.

А офис наш находился на Курмангазы/Фурманова. Я подъехала, а Денис сидит за компьютером и говорит мне:

– Вот вам программа, связанная с «Мерседесом». Посмотрите там файлы, бамперы. Я села показала, он говорит:

– Хорошо. В принципе вы нам подходите, но мы подумаем. У нас большой конкурс, людей много.

Я почувствовала в его словах некую лукавинку, но промолчала, потому что сталкивалась в своей жизни не раз с такой ситуацией, когда работодатель старается не выказать своего отношения к будущему сотруднику. Должно быть своего рода таинство при отборе персонала. Это своего рода тактический ход.

Дмитрий Иванович говорит:

– Ну, хорошо мы тебя берем, ты нам подходишь! Но я должен переговорить на этот счет с сыном!

А Денис преподнес это, как я уже говорила выше. Я ушла. Буквально минут через пятнадцать звонит Дмитрий Иванович и напрямую, как человек, не умеющий скрывать своего отношения к людям, говорит:

– Все мы тебя берем, сыну ты понравилась! Выходи на работу в понедельник.

Я даже не успела доехать до своей работы. Первое время Денис держался со мной на расстоянии, соблюдалась некая служебная дистанция. А когда мы купили магазин на Космонавтов, то как-то за чаем я его спросила:

– Денис, а ты помнишь?

Он говорит:

– Конечно, помню.

– Почему же ты тогда сказал, что у вас конкурс и что вы подумаете на счет моей кандидатуры.

– А почему я должен был сразу же тебе ответить: «Все мы тебя берем, ты нам подходишь!», ведь ты только пришла?!».

Вот такой была наша первая встреча. Первое мое тогда впечатление было таким. Во-первых, это экзотический прикид Дмитрия Ивановича, его байкерская шляпа, его исполинская фигура… Тогда, в 2003 году, еще не было такого широкого байкерского движения, поэтому все мне было в диковинку при виде отца Дениса.

Как и всякая женщина, естественно я критически изучала самого Дениса, его внешний вид, манеру разговаривать. «Да, хорош, видный парень», — отметила я про себя сразу же. Но в тот период меня это особо не интересовало, да и работа тоже. Меня поразило и то, что я вошла в офис без какого-либо волнения и трепета. Видимо, спокойствие и открытость Дениса передалось и мне.

Позже я поняла, что я пришла работать туда, где мне и нужно было работать. Возможно, это было предопределено самой судьбой. Ну, он, как молодой парень вел себя немного смущенно, не сверлил взглядом меня, отводил глаза. Все-таки я намного старше его. Хотя я знаю друзей Дениса, но мы сталкивались с ним самим чисто по работе. Эмоции и все прочее второстепенно, на заднем плане.

Денис мог найти контакт с любым человеком, и общаться при этом, как равный с равным, не взирая на социальный статус; простой это рабочий или известный предприниматель. И он никогда ни перед кем не лебезил. С Денисом я первые полгода практически на работе не виделась, потому что он был в постоянных разъездах, чаще всего ездил в Эмираты. Общались всего по телефону, по электронной почте.

А потом уже мы все чаще виделись с ним в офисе. Он человек очень пунктуальный, требовательный, где-то, может быть, и снисходительным, но чаще всего требовал дисциплины. В работе он был порой и жестким. Потому что без этого нельзя, никакая работа без этого не будет идти в нужном русле.

Некоторым партнерам и сотрудникам, если они срывали какие-то намеченные планы, он мог не давать и спуску. Мне в нем импонировало то, что он оказывал мне доверие. Дениса позже я узнала и как экстремала. Я помню мы сели в мою машину, а езжу я аккуратно. Он попросил добросить меня до дома, но сказал, что за руль сядет сам. И прокатил меня, как оказалось мгновениями позже, с ветерком. А он с места в карьер, как дал газу.

Это был сущий кошмар. Он меня сразу же стал успокаивать:

– Не бойся, я с тобой рядом, значит, все будет нормально!

Выброс адреналина был бешенный. А вот уже перед трагедией он взял «Джип Додж», большой фургон, машина мощная, а он еще наворотил ее. Больше 800 «лошадей». Мы сели на Байтурсынова (бывшая улица Космонавтов) чуть ниже Абая и надо было доехать до Курмангазы. Ну что там, расстояние маленькое — несколько сот метров. Я думала, что поседею от страха, скорость была просто космической.

Я стала его умолять:

– Прошу тебя, не делай так больше!

Это было до Нового, 2010, года. Он не боялся ни скорости, ничего. Причем, это, несмотря на то, что его постоянно сопровождали травмы. При мне только дважды он лежал с ногой, то на мотоцикле у него нога подвернулась, в горах, в Алмаарасане, кажется. В больнице я его навещала. Ну, с ним было интересно, он прикольщик. На работе он серьезный, деловой.

А вот в больнице или дома — это совсем другой человек. Он реально был веселый. Моему сыну на данный момент 14 лет, он всегда удивлялся:

– Ты, что, ходишь в спортивный зал?

А я говорю:

– Нет!

– Ты чем занимаешься? У тебя возраст, ребенок большой. А вот такая спортивная.

Думаю, наверное, он где-то восхищался мной. Может быть, не говорил об этом в открытую, прямо в глаза. А вообще-то я человек спортивный, работая у него, встала на горные лыжи. Конечно же, во многом благодаря ему. Потому что он часто рассказывал: — Вот я еду на сноуборде, вот еду на лыжах…

И это меня так зацепило, что я подумала: «Тоже буду кататься на лыжах и приду, похвастаюсь тебе».

Он мог как-то незаметно увлечь за собой людей. Помню, я рассказала Дмитрию Ивановичу о том, как каталась на лыжах. Он спросил: — А инструктор был с тобой?

– Нет. Я просто переговорила с одной женщиной, как надо держаться на лыжах при спуске. Она подробно мне все объяснила. И я спустилась на лыжах со склона.

– Разве так можно, ты инвалидом хочешь стать?!

Выходит, находясь на работе бок о бок с экстремальщиком, я невольно стала где-то в глубине души такой же. Видимо, в генах заложено эдакое русское лихое начало. Но с одной стороны, когда ты знаешь, что за тобой стоит ребенок, то это как-то тебя останавливает. Что меня поражало в Денисе, так это умение соблюдать дистанцию на работе. Пьяным я его никогда не видела, даже подвыпившим. Это хорошее качество.

Другое дело, когда человек находится в кругу друзей, в неформальной обстановке. Но на днях его рождения, на вечерниках, где он присутствовал, я никогда не была. Удивляло его умение вовремя остановиться. Как-то раз он позвонил мне и начал хихикать и хохмить на темы, скажем, не совсем приличные.

Но стоило мне ему сказать:

– Ты, что, Денис, немного выпил?

И этого было достаточно, чтобы он извинился и тут же повесил трубку. В мужчинах умение не перешагивать недозволенные темы очень ценно. В принципе мы могли разговаривать на любые темы. Когда у нас в офисе шел ремонт, я постоянно работала в машине. Но никогда он не переступал рамок.

А тут он подсел в машину, и мы стали как-то с ним разговаривать. Он начал у меня спрашивать, как у меня дома, все ли нормально. Хотя никогда прежде он у меня об этом не спрашивал. Было это осенью, незадолго до трагедии. А в мае он потерял самого своего близкого друга — Валеру Авакова.

Тогда помню, он позвонил мне и говорит:

– Таня, ты знаешь, вот с Валерой произошло несчастье.

Я Валеру тоже знала, Потом он приехал и рассказал страшные подробности той трагедии. Я была потрясена тем, что у нас в жизни такое тоже бывает, а не только в боевиках. Денис, возможно, боялся раскрыться полностью. А с друзьями он был, наверное, всегда откровенен.

А в тот осенний день он почему-то начал говорить о своем личном, о сокровенном. Я его пыталась остановить, а потом смотрю: ему действительно хочется высказаться, поделиться тем, что там глубоко в его душе запрятано. И я решила помолчать и просто его выслушать. У каждого человека бывает момент, когда ему требуется сопереживание.

И вот тогда Денис раскрылся передо мной с другой стороны, то, что он ранимый, чувствительный. Надо уметь выслушать человека. Это тоже очень хорошее качество. Он говорил о своей личной жизни. Я высказала тогда свое мнение и ему оно, видимо, в тот момент было очень важно. Это его непростые, на мой взгляд, взаимоотношения с любимой женщиной.

В жизни между близкими людьми тоже бывают моменты непонимания. И здесь судить человеку со стороны, кто прав, а кто неправ, очень сложно. Даже такие сильные натуры, как Денис, могут быть порой очень впечатлительными, они тоже склонны иметь свои слабости. Нет в жизни суперменов, которым не до сентиментальностей. Видимо в личной жизни человека настают такие моменты, когда он теряется, считая, что его не понимают или не хотят понять.

Человек несовершенен, потому что склонен совершать ошибки. Важно, на мой взгляд, просто прислушаться к нему, постараться понять. Важно, чтобы во взаимоотношениях между мужчиной и женщиной существовало терпение, умение вникнуть в проблемы друг друга, уметь слушать сердцем. А это не всегда возможно. Если вот так вот разобраться, то он часто в последнее время рассказывал о взаимоотношениях не только со своей любимой.

Она, кстати, часто приходила к нам в офис. Говорить о ней хорошо или плохо я не имею права. Она — нормальная. Просто, всякая женщина имеет свои заморочки, капризы, странности. На то она и женщина. Денис частенько спрашивал:

-А почему в жизни вот так? Отчего происходит непонимание между любящими друг друга людьми?

Это касалось не только любимой, но и взаимоотношений с другими близкими людьми. Конфликты бывают в каждой семье, в каждом роду. Родные люди могут быть совершенно разными людьми, иногда антиподами. В данном случае я не хочу никого обидеть. Все зависит от того, кто как относится к жизни.

Кто-то серьезен, ответственен, а кто-то беспечен и легкомысленен. Кто-то имеет сильную волю, может вовремя остановиться и сказать себе «стоп». А кто-то в силу своего характера может совершать оплошности. Дениса никак не назовешь транжирой, мотом, он знал цену деньгам, хотя в то же время на подарки друзьям, сотрудникам не скупился. Всегда был внимателен к тем, кто его окружал. Он умел дарить радость людям и преподносил все это оригинально.

Для любой женщины цветы всегда приятный подарок, хотя есть масса и более дорогих подарков, порой даже роскошных. Но Денис мог преподнести те же цветы так, что больше уже ничего и не надо было. На первый мой день рождения он вручил охапку белых роз мне в нашем магазине не сам, видимо, постеснялся, по молодости, а через других сотрудников. А он тем временем выглядывал из-за двери, и было понятно, что подарок от его имени.

Вероятно, он был мастером на всякие приятные сюрпризы. И яркий показатель его трогательно-трепетного отношения к людям, которых он уважает от всей души. Со мной он разговаривал не всегда очень корректно, иногда любил ввернуть и крепкое словцо. Поначалу, когда к нему приходили его друзья, то они могли в моем присутствии допускать некоторые, мягко говоря, бранные слова. Но он их тут же одергивал и говорил:

– Тихо, тут же Таня сидит!

А потом, когда мы уже сработались, то он говорил:

-Мне порой хочется вставить какое-нибудь матерное слово для связки слов. Мне так легко.

– Ну, раз тебе так легко, то давай!

Даже сейчас у меня возникает такое ощущение, что он наблюдает за нами откуда-то и видит нас, мы его просто не видим. Он в другом измерении. Долгое время меня не покидало ощущение, что он уехал в командировку в те же Эмираты. Просто, он отлучился на некоторое время. И сейчас, когда воспоминания нахлынули на меня, я вновь думаю, что он где-то далеко и не может пока приехать сюда.

– Вот, мама Дениса вспомнила эпизод, который раскрывает, каким образом в нем еще с детских лет зарождались черты человека волевого, непреклонного, которого не сломить, не унизить, не покориться ни при каких обстоятельствах. Еще школьником он захотел себе в ухо вдеть серьгу и сделал это. На него оказывали давление старшеклассники, угрожали ему, но он не уступил им. А спустя три месяца, когда ему надоело носить серьгу, сам ее и снял.

Он перебесился сам.

– Как он вел себя при критических ситуациях? Все-таки бизнес есть бизнес, могут возникать форс-мажорные обстоятельства.

– Он умел сохранять самообладание. Помню, со мной произошел инцидент. Пришел клиент весь из себя блатной, наглый. И начался разговор. Он еще не был знаком с Денисом. В момент беседы, клиенту кто-то позвонил на сотовый и тот начался материться. Денис решительно потребовал:

-Выйдите на улицу и там разговаривайте! Тут девушка сидит, а вы при ней так разговариваете?

Тут клиент, а это был человек пожилой, начал наезжать на Дениса, а у того ни один мускул на лице не дрогнул. А тот стал ему угрожать, мол, я тебе покажу, я тебе устрою. Денис ему отвечает:

– Да, ради Бога, показывайте, устраивайте! Только выйдите вон туда и там разговаривайте!

Так, потом они с Денисом такими закадычными друзьями стали. Это вообще что-то удивительное. Денис, несмотря на разницу в возрасте, поставил клиента на место, не стушевался. Если он уверен в своей правоте, то вряд ли когда кому-то уступит, на попятную не пойдет.

– А бывали такие моменты, когда он выглядел растерянным, робким?

– Возможно, в душе он и испытывал иногда растерянность, замешательство, но внешне никогда этого не выдавал. Может быть, он мог испытывать чувство боязни, но умел это скрывать столь тщательно, что вряд ли кто мог догадаться об этом.

– Сейчас, как я понял, ты занимаешься совсем другим бизнесом. Не возникала мысль продолжать его бизнес, ведь за семь лет у вас были хорошие наработки, которые в дальнейшем способствовали бы твоему успеху?

– Да, но об этом мне не хочется говорить. Просто, если бы Денис был жив, то мы бы смогли работать с ним и дальше. Я как-то сказала ему:

-Денис я наверное буду работать с тобой, будучи старой сгорбившейся бабкой, с тросточкой в руке, беззубой…

– Да, ты будешь старой бабкой, беззубой, но все равно будешь здесь, со мной!

Потом я хотела второго ребенка и сказала Денису.

А он:

– Ты будешь беременной, и приходить сюда до самых родов! Родишь — будешь ездить с грудным ребенком на работу.

Он мне это все время говорил так. Был бы Денис жив, я бы работала с ним. Потому что Дмитрий Иванович вспыльчивый, но он отходчивый. А я — нет. Если меня несправедливо обидели, я прощу этого человека, Бог всему судья, но в глубине души мне обидно. Но с Денисом наши взаимоотношения складывались нормально, несмотря на отдельные передряги. Но оскорблять человека ни за что ни про что он не стал бы.

Другое дело, Дмитрий Иванович, который бывает порой резок. А я человек очень мнительный. И все принимаю на свой счет. Денис приходит, а я реву. Он: — В чем дело?

– Да ты знаешь вот так вот и так…

– Так, ведь ты прекрасно знаешь его характер. Он и со мной не церемонится.

– Но ты его сын, а я так не могу. Я же ему не дочь. Со мной и мама не разговаривает на повышенных тонах.

Сергей СОРОКИН

МИРЫ ДЭНА

Дэнчик, Дэн и просто братик! Ты всегда был настоящим верным другом! Огромное тебе спасибо!

Мое личное мнение, как его друга, который долгое время с ним общался, это то, что у каждого человека в жизни есть право выбора. Он может отрываться по полной и испытывать эту жизнь на прочность, или же сдерживать себя и идти по жизни более аккуратно. Каждый из нас сталкивался и сталкивается с этим выбором. Моему другу было крайне трудно сдерживать свое искушение познать этот мир со всех сторон. Он сразу врывался в бой и редко его проигрывал.

Дэнчик был крайне разносторонним человеком и крайне душевным. Воспринимал многое близко к сердцу, но крайне редко делился этими переживаниями с кем-либо. На всем фоне гулянок, тяги к экстриму, я, наверное, был одним из немногих его друзей, кто не участвовал в этом и оставался его близким другом все это время. Мы с ним встречались больше по личным интересам и проблемам или по бизнесу. Бизнес, кстати, мы с ним начинали еще в 2003 году, когда учились в университете.

У нас были общие увлечения: катание на сноуборде, горных лыжах, тюнинг машин. Мне кажется, что отчасти я для Дэнчика был своего рода отдушиной, пусть не сочтут некоторые общие наши знакомые эти мои слова каким-то позерством. Скорее всего, я был просто другим на фоне всех его жизненных увлечений. А ему в определенные моменты очень не хватало этого другого. По своему складу ума и характеру он был человеком крайне разносторонним. Какая-то часть его натуры всегда требовала какого-то развития, самореализации.

Он отличался любознательностью и по ходу развития собственного бизнеса всегда интересовался серьезными вещами. Мы часто обсуждали банковскую деятельность, какие-то новые веяния и тенденции в бизнесе и просто истинные ценности этой жизни. Конечно многие, кто видел Дэна в разных ситуациях, знают, что он и психологом хорошим от природы был, хотя никогда особо не изучал психологию.

По учебе скажу так; это был человек, который мог, не готовясь, по определенным предметам встать и ответить, и ответить хорошо. То есть, за словом в карман не лез. Есть люди, которые, если не подготовились, могут молчать во время опроса. Денис в таких случаях не опускал глаза в пол, а что-то говорил; правильно или неправильно в этом случае для него было делом второстепенным. На парах, на первом курсе я и Диана Карапетян, она училась с Дэном в школе и жила по соседству, поражались, как он так отвечал, хотя совершенно не готовился. В общем, Дэн мог встать, ответить и получить при этом хорошую оценку.

В нашем с ним общении были свои определенные нюансы, определенные принципы, и если там, в другой среде, он со своими друзьями по развлечениям общался по-своему, где в порядке вещей считалось вести себя друг с другом запанибрата; пошлепать друг друга по щекам или шутя наградить пинком под зад. Одним словом, подурачиться, побеситься.

У нас было немного по-другому. Правда, были моменты, когда мне приходилось его немного успокаивать: «Дэн, прекращай дурить»! Он: «Оп, все хорошо!». Он был очень дипломатичным человеком, гибким, знал, с кем он может в общении переступать какие-то рамки, а с кем не позволять себе этого. За друзей он всегда стоял грудью, как за самого себя. Были довольно напряженные критические моменты, но он никогда не трусил, он просто вставал за своих.

Когда какие-то проблемы возникали у него, там по деньгам или по банкам что-то посодействовать, я всегда приходил ему на выручку. Каких-то вопросов между нами даже не возникало: «Быть или не быть?», «Дать или не дать?». Единственно, в конце кое-какие моменты стали меняться. И буквально через какое-то время мне позвонили и сказали, что он разбился. Мне, кажется, это был период, когда он в какой-то мере потерял над собой контроль. Я не знаю, какая тому была психологическая подоплека, какие мотивы дали толчок его очередному эмоциональному срыву. Наверное, и трудности на работе и семейные вопросы, да еще и покером увлекся, о чем я даже не знал. Он знал наверняка, если бя я об этом узнал, то точно бы ему все мозги вынес.

А с другой стороны смотришь на него со стороны и понимаешь, какой он реактивный, неугомонный, неутомимый, очень подвижный, непоседа еще тот. Думаю, все его друзья видели, что Дэн всегда пытался опередить естественный ход события, всегда старался быть первым и не любил ждать. Всем нам нужен отдых в том или ином виде, а нашему другу видимо отдых и\или смена обстановки были просто необходимы. Ему надо было капитально, месяц-полтора отдохнуть где-то в уединении, вдали от компаний, застолий, развлечений.

Думаю, и работа бы сильно не пострадала, потому что он сформировал хороший, надежный коллектив. А после отдыха, как говориться, засучив рукава, с новыми силами взялся бы за работу и воплатил свои новые идеи. А он, напротив, отдыхать не захотел, ударился в какие-то крайности, что и привело, в конце концов, к такому концу. Ведь в этой жизни ничего просто так не происходит.

Все мы помним, какие тяжелые порой травмы сопровождали его по жизни. Хотя травмы нас всех преследуют и чему-то нас учат. Дэн многое пережил, многому научился и многого добился за свою столь короткую жизнь. Его успех в работе, достижения в развитии автомобильного тюнинга и аксесуаров весьма значимы. Это результат его усердной работы, желания развиваться и самореализовываться, природная энергия и эрудированность. Да, в самом начале помогал и направлял отец, но успех был заработан упорством и работой. Дэнчик месяцами работал в эмиратах и всему учился сам и всегда все держал в своих руках, а это требует больших сил и заслуживает уважения. Он даже в раннем детстве придумал, как заработать деньги и продавал газеты.

Он всегда хотел скорее воплотить свои желания в реальность и применить свои знания на деле. Он всегда был практиком, а не теоретиком, наверное, поэтому ему не так было интересно сидеть долго на лекциях. Хотя какие-то лекции он посещал добросовестно, а какие-то игнорировал. Мог не пойти на пары, уехать на Чимбулак, по дороге положить машину на бок, затем отвезти ее на «Меркур» и найти нужную деталь, а вечером позвонить и сказать: «Поехали гулять!». Или приехать в КИМЭП, чтобы новую мощную стереосистему.

Он всегда продвигал что-то новое и не боялся трудностей и испытаний, был каким-то особенным, не похожим на остальных. Во время учебы родители помогали нам, но уже в 2003 году мы уже стали сами создавать компании. Одна из наших бизнес идей была связана со студентами, мы хотели улучшить условия учашихся, предоставив им определенные льготы в телекоммуникации и трудоустройстве.

Первое общественное объединение так и называлось «Объединенные студенты Казахстана», но жизнь внесла корректировки и Дэн с отцом начали развивать направление автоаксессуаров, а я немного изменил направленность и ушел в бизнес телекоммуникаций. Но мы всегда поддерживали контакт и ни одного моего и ни одного его дня рождения мы не пропускали. Был я у него на 25-летии и разделил его веселье, когда он сел на маленький мотоцикл, подаренный ему. А он был у меня на 25-летии, где спел песню, да так громко, что при этом умудрился в дуэте с другом Женей сжечь три микрофона. А пели они песню группы «Rammschtein» — «Du Hast».

Все знают, что Дэн был весьма коммуникабельным; и друзей, и приятелей у него было очень много. От молодых ребят до взрослых состоявшихся мужчин. Одним из них был Ерпан Рахимжанов. Они долго общались и всегда очень душевно друг о друге отзывались. Круг общения был широким и разносторонним. Люди совершенно разные по интересам, интеллектуальному развитию, сфере деятельности. И все они любили его. После трагедии все недоумевали: «Как это могло случиться?» и говорили теплые, душевные слова о нем. Кому-то двадцать лет, кому-то тридцать, кому-то более сорока, все разные, но схожи в одном в своих теплых и искренних чувствах к Дэну и никто не мог понять, как это могло произойти, такой хороший человек.

УНИВЕРСИТЕТ

А в университете, когда мы с Денисом поняли, что надо было меньше времени проводить на Шымбулаке, катаясь на сноуборде и горных лыжах, что можем завалить первые экзамены, то мы серьезно задумались, как нам сдать экзамены и стали предпринимать отчаянные попытки, просчитывать различные логические комбинации. После определенных раздумий и действий у нас появились некоторые тесты. Ребят, которые проводили больше время в стенах университета, мы попросили написать ответы, и в итоге некоторые экзамены мы сдали неплохо.

После первого семестра мы пришли к выводу: или надо учиться серьезно, поменьше отвлекаясь на развлечения, потому что дальше халява уже не пройдет, или покинуть стены альма-матер. Я стал уделять учебе больше времени, что касается Дэна, то он никак не мог сосредоточиться на том, чтобы упорно грызть гранит науки, может быть, оттого, что некоторые предметы его просто не интересовали. C английским языком у него никогда проблем не было, он хорошо его знал, наверное, потому что более года провел в Англии.

Конечно же, кроме учебы, у него было много других дел, которыми он хотел заняться. После первого года в КИМЭПе Дэн начал планировать учебу в Германии и более полу года там проучился. Затем он учился в НАРХОЗе. Что он только не делал, чем только не занимался и где только не учился. Потому что его, повторюсь, интересовало многое, и везде он хотел успеть и все испытать. Ему бы немного успокоиться тогда и сосредоточиться на чем-нибудь одном, но он был не такой…

В жизни университета он участвовал не столь активно, но был фигурой довольно-таки яркой и задавал темп другим. С одногруппниками мы с Дэном общались хорошо. Всем было приятно общаться с таким открытым, умным, интересным парнем, как Денис. У нас специальность была «Бухгалтерский учет и аудит» или «BSC», по КИМЭПовской английской аббревиатуре. Но любимые предметы моего друга были саморазвитие, самообразование и общение. Хорошо и успешно общался с людьми, потому что мог легко и просто заинтересовать своей личностью любого человека. Говоря проще, обаять и привлечь людей ему удавалось лучше всего.

К нему никто не мог относиться абсолютно равнодушно. Те же преподаватели. Они его либо очень сильно любили, или не любили совсем. Он просто не мог быть средненьким сереньким. При всяком другом благоприятном раскладе он мог стать даже гениальным человеком: в бизнесе ли, в науках или в чем-то другом. Будь он более дисциплинированным, расчетливым, рациональным, то мог бы добиться выдающихся результатов в своей жизни. Ему надо было бы побольше работать над собой.

Но, к сожалению, он слишком сильно распылялся, тратил порой уйму времени на вещи малозначительные, связанные с развлечениями-увлечениями, к которым он слепо устремлялся, как мотылек к огню, к пламени. Если бы ему тогда повстречался человек, который мог бы на него сильно влиять в лучшем смысле этого слова, то есть духовный наставник, гуру, наверное, судьба его сложилась бы совсем иначе. Он и сам осознавал, что ему следовало меньше тратить время на развлечения, а больше на работу над самим собой и обо всем этом мы говорили, когда разговаривали по душам. Дэн все понимал, когда ему пытались втолковать, что он делает кое-что неправильно, что чрезмерно увлекается потехой, уделяя ей не час, а намного больше времени.

– Да, я понимаю, что надо бы поменьше думать об удовольствиях, а больше уделить время для спорта, семьи и учебе. Все завтра постараюсь сделать это, это и это, буду меняться! — говорил он в такие моменты.

ЖИЗНЬ В ДРУГИХ ИЗМЕРЕНИЯХ

В нем жил такой вот лукавый чертенок-искуситель, который частенько утягивал его в не совсем правильные компании. И он с головой окунался в бесшабашный разгул. Как говорится, откровение мое вызвано переживаниями за Дениса того времени. Хотя он друг, но истина, по мнению мудрых людей, дороже. Все мы не лишены недостатков, никто не идеален. Возможно, в нем, как в Есенине жил одновременно хулиган и поэт, беспечный прожигатель жизни и серьезный бизнесмен… И он это прекрасно понимал, понимал, но не всегда мог жестко контролировать себя, сдерживать свои порывы.

Кстати, я почти не встречал таких людей, как Денис, которые никак не хотели успокоиться, остепениться что ли, жить более сдержанно даже после серьезных травм. Вспоминаю, как он сильно повредил себе ногу, когда катался на мотоцикле в горах. Казалось бы, человеку делают сложную операцию, вставляют в кости стержни и спицы, куда уж может быть серьезней твое положение, а он…

Я приехал к нему в больницу и был в шоке. Буквально, не прошло и дня, как его прооперировали, а он лежит себе и в ус не дует, беспечно улыбаясь, с сигаретой во рту. Будь кто-нибудь другой на его месте, то вряд ли мог бы скрыть свои переживания, волнения, боль, в конце концов. По крайней мере, на лице его все это отразилось бы каким-нибудь образом. Шутка ли, тяжелый перелом ноги, неизвестно чем все это чревато.

Так нет же, лежит себе Денис и всем видом дает тебе знать, что ему все ни по чем. Не ноет, не жалуется. А несколько дней спустя, он бегал и прыгал на одной ноге, не задумываясь о последствиях. Ну, просто прет, как локомотив туда-сюда; хотя ему прописали строгий постельный режим. В нем жила какая-то фатальная неугомонность. Смотришь со стороны и просто-напросто поражаешься. Сколько же в человеке дури, энергии. Но когда он о чем-нибудь задумывался всерьез, пытаясь делать определенные выводы, то у него все шло нормально.

И еще один важный момент. Не знаю, что говорили другие его друзья. Я никогда не встречал подобных ему людей, людей его категории. У него и брат совсем другой, и отец иного склада характера. Он в своем роде уникум. Природа наградила его несколькими талантами, но он некоторые из них так и не смог правильно раскрыть и реализовать. Поленился раскрыть себя до конца. Ему бы осмотреться, одуматься. Его донимали разные болячки.

Я ему говорил:

– Дэн, ну ты вылечись наконец-то!

Лечился на бегу, на ходу, не до конца. Его, наверное, нужно было бы силой оторвать от привычной среды и перенести в более спокойную обстановку, чтобы человек отлежался, отрешился на некоторое время от бешенного жизненного ритма, погрузился бы в некую нирвану, чтобы потом с новыми силами взяться за реализацию своих планов. Его нужно было отсаживать, как рыбку, непрестанно мечущуюся в окружении других рыбок, в отдельный аквариум.

Причем, когда он куда-то уезжал, то по приезде так трезво рассуждал, высказывал такие правильные мысли, что ему оставалось только заняться их претворением в жизнь. Вместо этого, по прошествии нескольких недель, он вновь постепенно возвращался к прежним забавам, прожигал жизнь, продолжая, правда, серьезно заниматься бизнесом. Ему не хватало, вероятно, умеренности в части развлечений. Слишком уж недопустимо много времени, на мой взгляд, они у него отнимали. Просто я слышал, во что выливались порой эти гулянки. Волосы дыбом вставали у меня не раз.

У него был друг Данил. Мы с Дэном и какой-то его приятельницей в 2007 году ходили на концерт группы «Виа Гра». Вернулись оттуда поздно, отдохнули и утром решили поехать куда-нибудь позавтракать. Проезжали мимо больницы, в которой, как выяснилось, лежал его друг Данил, которого я знал не так хорошо. И вот, когда мы проезжали, то Дэн мне говорит: «Ты не знаешь, а ведь Данил себе спину сломал!» — «Да ты что?! Как так?» — «Хочешь, зайдем к нему, проведаем?». Помню, я себя чувствовал неважно и отказался. Через неделю я попадаю в эту же больницу со сломанной спиной: у отца строился дом и на стройке я упал с приличной высоты. У меня практически отказали ноги. Это заставило меня крепко задуматься о дальнейшей моей судьбе. Я подумал, что все это неспроста, это как бы предупреждение свыше. Значит, впредь надо быть острожным, перестать быть беспечным и бесбашенным. Но, если мне сигнал был дан в 2007 году, то Дэну сигналы подавались раньше и при чем не один раз. И надо было делать из всего этого серьезные выводы. Я лежал этажом ниже, чем Данил, корчась от боли. Приехал Жаник с Дэном, и я им сказал:

– Пацаны, аккуратней. Ну, его на фиг всякие выкрутасы-вывертасы. Главное — здоровье!

Мне удалось после продолжительного лечения встать на ноги. С тех пор я напрочь избавился от рассеянности и беспечности, стараюсь контролировать себя, во всем быть осмотрительным, внимательным, не гонять на машине как попало и где придется. Я извлек для себя выводы из этого тяжелого урока. И в дальнейшем пытался урезонить как-то и Дениса. Он со мной соглашался, не делал заявлений о том, что, мол, все обойдется. Но все равно продолжал экстремальничать, так же лихо ездить на своих машинах. Он как бы неизбежно шел к трагическому финалу.

ОДИНОКИЙ ВОЛК

Скажу еще вот что. Несмотря на то, что у Дэна было много друзей, он был все же одинок. Папа занят своими делами, брат своими, мама своими. Семейного тепла, видимо, не было, потому что времени ни у кого из них не было. Несостыковки происходили, вероятно, и в личной жизни. Частенько я заставал его дома в одиночестве. Поэтому он пытался уйти от тоски, будничного однообразия: работа — дом — работа. Отсюда его метания, тяга пообщаться с друзьями, но частенько в беззаботной, беспечной обстановке. Он испытывал дефицит по-настоящему трезвого, духовного общения, общения облагораживающего, окрыляющего. То есть, и общение само, как способ уйти от одиночества, от хандры было однобоким, однообразным, сводясь к банальной расслабухе. По сути, он разрывался, не мог обрести душевного спокойствия и равновесия. Вроде бы все было, а счастья от этого не испытывал. При всем притом, что в нем жил бунтарский дух, ему очень не хватало обретения некой безмятежности.

Далее хочу рассказать о Дэне, не как о человеке, который мог спонтанно делать глупости, а очень правильные вещи. Мы как-то встретились с ним, и он мне начал говорить о том, что у него кое-какие болезни, но он никак не может понять, в чем же причина. Я имею в виду не какие-то там инфекционные и прочие заболевания. Просто, он часто в последние годы ощущал недомогание, у него побаливала голова, выскакивали какие-то болячки на нервной почве, да и от разгульной жизни тоже, как ни крути. Мы с ним договорились, что съездим в какой-нибудь хороший диагностический центр. «Я найду нужных толковых специалистов, зато ты будешь знать, что тебе делать, как избавиться от этих головных болей и на сто процентов знать, как тебе лечиться!», — сказал я ему. В течение нескольких недель мне удалось раздобыть нужные сведения. И вот в один из дней Дэн вылетел из Алматы, а я из Актобе. Мы встретились в Москве. Дэн прилетел на один час раньше и встретил меня в аэропорту. Потом мы нашли нашу гостиницу, затем поехали поужинали и обсуждали как проведем первый вечер в Москве. Приехали в гостиницу переодеться и немного прилегли, проснулись уже утром следующего дня! Целый Дэнь мы провели в диагностическом центре, прошли комплексное обследование. Ну, а далее решили походить по музеям, выставкам, посетили традиционные достопримечательные места российской столицы: Красную площадь, в первую очередь. Там мы сфотографировались на память в зимних солдатских шапках с советскими кокардами. Потом забежали в Третьяковку, походили, правда, не целый день, как знатоки и ценители изобразительного искусства. Как натуре подвижной и деятельной, ему хватило терпения на часа полтора.

Правда, Денис на несколько минут задерживался перед теми картинами, на которых были изображены какие-то экстремальные ситуации: взять то же полотно Айвазовского «Девятый вал» или Верещагина с батальными сценами. Естественно, не остался он равнодушным и к женским портретам. Привлекли его внимание некоторые вещи абстракционистов, авангардистов. В тот день он относительно долго простоял перед несколькими картинами. Он как бы погружался в образы, переданные кистью мастеров. Было видно, какие положительные эмоции, светлые мысли они в нем пробуждали. То, что помогает в духовном плане, дает своего рода толчок к дальнейшей самореализации в жизни. Природный вкус, тяга к прекрасному здесь в нем выражались со всей очевидностью. У него в глазах читалось понимание того, что он сам себе хозяин и волен выбирать ту дорогу, которая ему по душе, по нутру.

Повторяю, насколько трудно приходится в жизни таким разносторонним, неординарным личностям, как Дэн. Людям, мыслящим однобоко, конечно же, в жизни намного легче, потому что круг их интересов ограничен, они не могут выйти за рамки своего привычного, обыденного и удобного для них безопасного мирка. Мир Дениса был огромен, разнообразен и многогранен. Ему словно не терпелось объять все, что ему было интересно. Однако, разве можно объять необъятное?! Поэтому Дэну постоянно грозило распыление. С одной стороны он целенаправленно, старательно, не покладая рук вел свой бизнес, но с другой стороны чувствовалось, что хаос иногда врывался в его бытие и приводил, в конечном счете, к неприятным последствиям.

В отличие от людей полностью погруженных в бизнес, у которых абсолютно нет времени на житейские радости, на реализацию каких-то интересных увлечений, занятий, Дэн находил время на посещение фитнес зала. Мы частенько встречались в «Фиделити» плавали, тренеровались и просто сидели в сауне. Дэн после физических упражнений, любил посидеть, попариться. Но, как душа неугомонная и мечущаяся, он, походив месяц-другой, мог на время забросить занятия в тренажерном зале, пока у него не появлялось брюшко, которое надо было как-то убирать. Он не мог себе позволить распускаться и превращаться, как некоторые, в квашню. При этом его приходилось постоянно тормошить.

– Ты, почему не ходишь в спортзал? — спросил я его как-то при встрече. Он не тренировался, наверное, месяца три.

– Да, замотался, зашился. Дел невпроворот.

– Ну, часок-другой раза в два-три в неделю можно ведь выкроить!

– Хорошо!, — соглашался он со мной и вновь начинал заниматься на тренажерах. Спустя два-три месяца повторялась привычная картина: Дэн вновь забрасывал на пару месяцев занятия в спортзале до тех пор, пока его вновь не растормошишь или сам вспомнит, что он член клуба. То есть, во всем, кроме бизнеса, он не был последовательным, направленным, целеустремленным.

В бизнесе, конечно же, он показал хорошие результаты. Его здесь окружали много знакомых, много влиятельных людей, многочисленная клиентура. Дэна знали в городе, его имя ассоциировалось с дисками, с тюнингом. Это ему давалось делать легко, играючи. Ну, а где-то ему надо было основательно напрягаться, напрягаться, в первую очередь, над собой, дисциплинировать себя в повседневной жизни, разложить все четко по полочкам.

Здесь, к сожалению, ему приходилось намного сложнее. Он жаждал самовыражения сразу в нескольких ипостасях: экстремала, героя-любовника, заядлого рыбака, души компании, игрока, человека, интересующегося новыми идеями, увлеченного и легко увлекаемого всем, что представляет интерес, всем тем, что вдохновляет. Сам он находился в постоянных поисках чего-то необычного, необыденного, оригинального.

Что ему мешало?

ПРЕКРАСНЫЙ ПРИНЦ

Если смотреть на вещи реально, то его внешняя мужская красота.

Во-вторых, он внутренне яркий, крайне интересный; он мог быть разным, то есть разноликим. Он мог быть разудалым хохмачом, мог быть утонченным мечтательным романтиком. Что касается последнего, он умел преподносить какие-то особенные подарки своим девушкам. И в этом плане был мастером сюрпризов. Он никогда не был скупым, и многие, окружавшие его люди не всегда правильно этим пользовались.

Мы не раз говорили на эту тему. Он не раз спрашивал меня:

– Что происходит, Серега? Почему так? Для меня все эти подарки, знаки внимания — мелочь, а кто-то мне в рот из-за этого заглядывает!

Эти темы мы обсуждали весьма живо, прекрасно понимаю, что люди разные вокруг. И не всегда тот, который тебе говорит, какой, мол, ты хороший, является тебе истинным другом. И на самом-то деле настоящих друзей у него было мало. Преданные истинные друзья — огромное сокровище, большая редкость, как ни банально это звучит. Их много и не может быть ни у кого. Немало людей проживает жизнь, не имея друзей вообще. Человек роскошно богат, если у него два или три великолепных друга.

А представляете, если человека окружает тридцать человек и каждый из них хочет быть лучшим другом. Поди, разберись, кто из них действительно готов на самопожертвование во имя друга, а кто всего-навсего лишь собутыльник, соучастник его игрищ, развлечений, вакханалий или экстрима?! Кстати, об экстриме. Это его дурная машина. Он сам ее создавал, сам ее хотел, и она стала орудием возмездия за его собственную непреодолимую тягу к бешеной скорости. Однозначно, этот парень ни кому-то дал расправиться с собой, а сам наказал себя. Я ему говорил об этой killing machine — машине-убийце. Она была старенькая, «праворукая», и, когда он ее купил, мощность ее достигала пятисот «лошадей». Ему этого было недостаточно, и он усилил еще на триста «лошадей». Я эту машину не видел, но Дэн про нее рассказывал с каким-то упоением. Ему казалось, что он может ею управлять, держать под контролем. Он мне говорил: «Ты же знаешь меня, именно такая мне нужна машина! Я не могу без экстрима!». А сколько было моментов, когда мы были младше, и мозгов было поменьше, еще в университете. Ну, там, не было ничего такого прямо экстремального.

Наше знакомство в КИМЭПе состоялось буквально в первый же день учебы весьма просто; я на него посмотрел, он на меня посмотрел, пробежала искра взаимной симпатии — и мы стали друзьями. К тому же, у нас были, как я уже говорил в самом начале, общие интересы, увлечения: машины, музыка, горные лыжи, сноуборд. Один раз мы не пошли на пары, а уехали на Шымбулак, в тот день меня Дэн учил кататься на сноуборде.

В тот день мы упали, держась за руки, и Дэн своей доской разрезал мне ногу. Сначала мы не поняли, что произошло, съехали с горы и подхрамывая пришли в машину. Cмеялись над тем, как мы упали и почему так больно! В машине сняли экипировку, и я говорю Дэну:

– Посмотри что там, а то я боюсь смотреть! Наверное, фигня, давай зеленкой замажем!

Братик посмотрел пристально на рану и сказал:

– Сержик, пойдем в медпункт просто сходим.

Так спокойно сказал. Я думаю, ну если он так спокойно сказал, то можно сходить. Мы сходили. В медпункте, мы встретили замечательную девушку-врача и она мне наложила 6 швов на ногу. Затем мы дружно уехали в город, готовиться к предстоящи экзаменам.

У нас с Дэном были свои яркие воспоминания и душевные моменты. Из всех моих друзей, самым своеобразным был он. И для него я был другом. У нас было свое, неведомое многим общение. Я не знаю ни одного момента, когда бы я ему не помог или он мне. «Нужны тебе, друг, деньги, на! Нужна тебе помощь, пожалуйста!». Я просто говорил: «Друг, вот так вот хочешь? Давай!».

Правда, это происходило в основном в последние полгода до аварии, когда он сетовал: «Тут проблема, там проблема». Мы друг другу всегда с готовностью рассказывали о больших и маленьких своих успехах. Когда он завершил ремонт в своем доме, то не преминул похвастаться передо мной. И я охотно ему рассказывал о своих маленьких и больших достижениях. При этом мы не соревновались, не пытались конкурировать между собой, кто лучше, кто круче. У него было свое развитие, у меня — свое.

Я радовался, когда у него все шло, как по маслу, он радовался так же искренне, когда у меня дела шли в гору. Никогда этот человек никому ни в чем не завидовал. Не было выпендрежа, с каждой стороны, если кто-то кого-то в чем-то превосходил. Я всегда гордился, что у меня такой друг, как он. Он меня научил в моментах, причем, реальных настоящей беззаветной дружбе, когда ты готов ради друга пойти на все. И когда я, как друг, «промывал» ему мозги:

– Дэн, ты посмотри, чего ты творишь?! Что это за гулянки, курение? У тебя тут нормально, там хорошо, бизнес развивается должными темпами, так зачем тебе эти излишества, причем, вредные?!

Да, бывало, открыто критиковал некоторых его знакомых. «Не факт, что они твои друзья. Подумай!». Мозги Дэну промывал я регулярно. Не из-за того, что я прямо такой — семи пядей во лбу. Просто, со стороны всегда все хорошо видно, особенно когда человек тебе дорог. Что примечательно, он всегда прислушивался к моим замечаниям. Бывало, я был для него такой тихой гаванью, где можно трезво все обсудить, осмотреться, отдышаться, отбросить лишние эмоции. Я был тем другом, который у него ничего не попросит, не подведет, перед которым можно душу свою излить. Отношения между нами были открытыми и прямыми. Если меня что-то волновало, беспокоило, то я мог в любой момент набрать его номер и рассказать все, как есть. Один раз мы с ним поругались, а через полчаса уже помирились. Хоп, и все; каждый понял, в чем он лично был не прав.

Кто-то думает, что Денис в универе почти не учился. Это не так, он учился. Я прекрасно помню периоды, когда он ловил волну, увлекавшую его к жажде знаний. Мы сидели, занимались целыми часами напролет, корпели над учебниками по экономике, изучали аккаунтинг, учили формулы. И если бы он излишне не распылялся на всякие пустяковые, в принципе, праздные вещи, а умел бы в нужный час сказать себе «нет, так не пойдет», все бы у него сложилось неизмеримо удачнее, успешнее. Да, найди он свой коридор, по которому можно было бы шаг за шагом продвигаться вперед, то он добился бы своей конечной цели! Это вне всяких сомнений!

МИР ТЕРЗАНИЙ

Я порой корю себя за то, что не смог разглядеть за его внешней безмятежностью, какие внутри него пылают и бушуют страсти, какие переживания терзают его сердце. Хотя сделать это мне бы все равно не удалось, потому что он умел, как искусный лицедей, скрывать все свои «заморочки» под личиной беззаботности, освященной лучезарной улыбкой. Когда он делал не совсем правильные вещи, то он, соглашаясь с моими замечаниями, все равно продолжал это делать. Правда, я не знал об его чуть ли не роковом увлечении покером, о том, что в последнее время его мучают проблемы, терзают странные сомнения. Так искусно утаивал он свои душевные болячки. Он стал закрываться от меня. Меньше входил в контакт. Просветление какое-то в наших отношениях наступило незадолго до его смерти, в декабре, когда он впервые позвонил просто так, узнать, как у меня идут дела, как мое житье-бытье. Он так и сказал:

– Я тебе звоню просто так, хотя никогда этого прежде не делал. На днях уезжаю с мамой в Таиланд.

– Друг, только будь аккуратнее!

– Давай, мы с тобой обязательно встретимся, когда я приезду оттуда. Ты представляешь, я сейчас только начал понимать, кто ты на самом деле для меня. Оказывается, все это время ты звонил ко мне, чтобы справиться о моих делах, о жизни. А я тебе не звонил просто так. Я только сейчас это понял. Поэтому исправляю свою ошибку и звоню тебе первым.

Прежде, на фоне его общения с множеством людей, он этого просто не замечал. До него стало постепенно доходить, какую ценность представляет дружба, которая не построена на взаимных обязательствах, на просьбах о помощи. И если бы судьба его миловала, дала бы ему нужных людей, которые бы могли его поддержать в духовном отношении, чтобы ему ненавязчиво «вправляли мозги», объяснили, что существует более высокие ценности, чем товарно-денежные отношения между людьми, кто знает, каким бы качественно новым человеком стал бы сейчас Денис. Общаясь с людьми, мы берем от них лучшие качества, перенимаем хорошие манеры, умение контактировать с людьми при любых обстоятельствах. Если же мы видим, что перед нами человек низменный, алчный, подлый, то рано или поздно вряд ли станем с ним общаться. Одно только плохо, что мы можем ненароком перенять и плохие черты. А он наряду с хорошими фишками, высокопробными человеческими качествами, впитывал и кое-что отрицательное.

Да поставь на его место любого из нас, мы бы быстро сломались. Он очень сильный, просто запутался. Это результат. Он крайне сильный, крайне красивый. Не знаю, какая кому из нас определена миссия в этой жизни, кто куда попадет после жизни. Но про Дэна однозначно могу сказать, что он при любом раскладе в раю. Он весь наполнен добротой, у него большое сердце, щедрое на любовь. Да, мог учинить драку, где-то похулиганить, но после этого он неизменно раскаивался, переживал, что вел себя несдержанно. Правда, не перед всеми.

Вывод: у него просто не было окружения, которое могло бы его понять по-настоящему искренне, со всей душевной теплотой, за исключением нескольких друзей, которые между собой, наверное, не общались и не могли вместе составить окружение. И второе. Вот эти деньги, понты, расхлябанная жизнь, блеск, мишура привели его к конфликту с самим собой, со своим внутренним миром, не терпящим лицемерия, показухи, меркантильности и мелочности.

Как он преобразился, когда ходил на недельные курсы менеджмента к известным российским и казахстанским бизнес-тренерам в гостиницу «Казахстан». Да и у нас в КИМЭПе были довольно-таки незаурядные интересные преподаватели. Достаточно назвать вице-президента «Бэнк оф Америка», который читал нам лекции в университете. Дэн живо интересовался вопросами менеджмента и маркетинга, с ненасытной жадностью впитывал знания в этой сфере. Хотя на интуитивном уровне все это в нем было заложено изначально, так же, как и дипломатичность. Иначе бы, как он мог общаться со столькими людьми, находя при этом к каждому из них сугубо индивидуальный подход. Во многом благодаря богатству и многогранности своей натуры.

Если говорить о музыкальных предпочтениях Дэна, то они менялись с возрастом, по мере взросления. В КИМЭПе он увлекался «ритм энд блюзом», «рэпом». Со временем он, как истинный меломан, он слушал уже все. Но все это, относящееся к разным жанрам, должно было быть на хорошем качественном музыкальном уровне. Музыка окрыляла его, вливала в него позитивную энергию, настраивала на рабочий лад. То есть, влияла на него так же, как и на любую другую многогранную возвышенную натуру. И наряду с этим он редкий человек, независящий ни от кого.

Сказать, что он зависел от отца, от брата, от друзей, от меня? Нет! Он вроде бы и со всеми, но он — один! Это одинокий волк! Всего он добился сам, будучи двадцатилетним молодым человеком, когда человек созрел для того, чтобы идти по жизни самостоятельно. Многие и в этом возрасте, и даже в еще более позднем возрасте еще инфантильны и не могут жить без родительской опеки. А Дэн закалялся не один день, не один месяц, а несколько лет, пожив к моменту своего совершеннолетия и в Англии, и в Германии. Согласитесь, это серьезное испытание для подростка, для юноши не просто находиться несколько дней в чужой стране, но жить там долгие месяцы среди чужих людей, отличающихся менталитетом, традициями, обычаями, говорящих на чужом языке! Поэтому, наверное, Дэна невозможно было бы поставить на колени.

ПАРАЛЛЕЛЬНЫЕ МИРЫ

Он всегда справлялся со всем. При этом, повторюсь, был крайне, крайне неординарным человеком. Он мог такое выдать во время обычной беседы — и мы бы с вами начали смеяться. Что к чему это cказано, не важно. Не просто, как шут, который занимается порой словесной эквилибристикой, а как утонченный юморист. Делал это он только в узком кругу своих друзей. Девушкам он очень нравился и не только, потому что красиво выглядит, но и потому что был интересен, приятно непредсказуем для них. Он мог с ходу так сымпровизировать, что обычные серые будни превращались в захватывающее действо, в котором он был дирижером, режиссером. Он мог устроить красочное представление, аттракцион в обычной обстановке, без всякой сопутствующей бутафории, без декораций. Поэтому и давним друзьям, и новым знакомым он был всегда одинаково интересен, одинаково симпатичен. Наверное, он никогда никому не приедался, не мог никому наскучить, настолько он был разнообразен на выдумки, настолько богатое у него было воображение. И друзья-то называли его по-разному. Для одних он Бэндж, Бэнджик, для вторых Дэн, для третьих Бэни и так далее. Все зависело от того, с кем в какой период своей жизни, своего становления он знакомился с людьми. Кто-то называл его «братик», кто-то каким-то вульгарным словом, но с шутливо-ласкательной интонацией. Как-то ехал я с его районовскими друзьями, друзьями детства, подросткового периода. У меня уши завяли от их разговора, где они обращались друг к другу нарочито грубо, порой пошло. Но за всем этим угадывалась сердечность и теплота. Создавалось впечатление, что Денис живет одновременно в нескольких параллельных мирах. Для каждой категории людей, общавшихся с ним, был отведен отдельный мир со своим жаргоном, со своим лексиконом. Некоторые наиболее близкие друзья Дэна догадывались, что у него был свой, недоступный для многих мир, мир его идей, грёз, сокровенных тайн, запрятанный так глубоко в его душе, что он сам туда заглядывал в какие-то особые моменты жизни. Да, он мог его чуть-чуть приоткрыть мне, другим друзьям, своим девушкам, но большая часть оставалось за некой ширмой недоступности. Возможно, он боялся выдать свои самые чувствительные, уязвимые черты характера, слабости. А мы все имеем свои слабости. Но забываем о том, что чем сильнее мы скрываем свои слабости от близких людей, тем еще слабее становимся сами. Помнится, выйдя из больницы после перелома ноги, он немного прихрамывал, но при этом старался, превозмогая боль, идти так, чтобы это не сильно бросалось в глаза. Словом, старался как можно скорее стать нормальным, ходить нормально.

Мы все в процессе общения между собой, хотим того или нет, но оказываем влияние друг на друга. Оно может быть сильным, а может быть и почти незаметным. Я думаю, что научил его, помог ему заглянуть вовнутрь самого себя и увидеть, какой он на самом деле славный, хороший, добрый и как это все, находящее внутри него противоречит тому, что он иногда вытворяет. Второе, что я ему показал (в последнем разговоре он сам об этом мне сказал), что можно просто без всякого повода и причины поинтересоваться, как у тебя идут дела, как здоровье, какая помощь требуется. И при этом, не пытаясь извлечь какую-то выгоду для себя. Не секрет, что многие ему звонили и просили помощи, поддержки, кланяясь ему в ноги с мыслью «Великий Дэн! Ниспошли нам свою благодать, спаси, выручи!».

Он очень редко звонил мне с просьбой дать ему какой-нибудь совет. Но это вовсе не касалось машин, разборок, гулянок. В этих вопросах он сам прекрасно разбирался. Он звонил ко мне и советовался по нюансам банковской системы, по каким-то даже житейским вопросам, хотя вроде бы , казалось, он сам их может решить.

НАСТОЯЩИЙ ДРУГ

А что мне дал Дэн? Он мне дал осознание, понимание, и это я прочувствовал, что такое настоящий друг в деле. Он это показал на примере, когда были какие-то разборки, выяснение отношений. В тот момент никто из нас не был на своей машине, так получилось, хотя у каждого было свое авто. Это произошло во время учебы в КИМЭПе. Мы с ним тогда вдвоем ночью приехали на Ботанический бульвар разбираться с группой молодых людей, и все обошлось без драк и травм. Он был тверд, потому что знал, что я с ним рядом, и я был тверд, потому что он был рядом. Это была настоящее дружеская и мужская поддержка и рука. Он доказал, что он не трус. Он единственный человек, который никогда не трусил. Он мог разговаривать с людьми, возможно, в тот момент эмоционально взвинченными, очень мягко, дипломатично. В нем была некая безоглядность. Он вел себя спокойно, несмотря даже на то, что дело принимало дурной оборот. Я видел в подобной ситуации двух-трех человек, которые были в критической ситуации невозмутимы. И это для меня реальный показатель того, что рядом со мной настоящий друг. Тогда он стоял молчал, был просто некой опорой, разговаривал я. Перед той встречей у нас была договоренность: если нас тронут, то мы дадим ответ. А потом приедем и разнесем всех в пух и прах. Просто, мы были уверены в своей правоте. И приехали мы на ту разборку не с распальцовкой, просто приехали и разъяснили, в чем на самом деле суть дела. Ночью, страшно, вдвоем стоим на бульваре, их там толпа, молча развернулись и уехали на моторе. Потом мы смеялись; могли ведь, действительно, без башки остаться.

Второй момент. Когда катались на Шымбулаке он мне нечаянно своим сноубордом ногу травмировал. Он чувствовал себя виноватым: «Я своему другу ногу разрезал!» — «Да, Дэн, расслабься, ладно, упали, ну, чем, ну, бывает!». Это еще одно доказательство тому, как близко Дэн близко к сердцу принимал боль своего друга.

Еще одной важной вещи научил меня Дэн. На его примере, на его жизни многие люди могут понять самые важные вещи. Можно учиться на его ошибках. Он для своих близких и друзей показывал своими личными просчетами, чего им в жизни делать не надо. Своими травмами, ушибами, проколами, он предостерегал как бы других: «Не повторяйте моих ошибок!». Он не боялся рваться вперед, не боялся совершать ошибок. Он меня научил никогда не сдаваться. Я его научил тому, что перед тем, как куда-то идти. нужно Посидеть спокойно, обдумать все хорошенько: «А надо ли туда идти, или в тебе заговорили какие-то амбиции? Тебя, может быть, провоцируют, поддавшись эмоциям, а ты готов идти напролом! Надо контролировать свои желания, порывы!».

Я вот сейчас думаю, а надо ли было ему жать на газ на такой скользкой дороге? А когда человек столько может, как он, то ему надо контролировать себя в два-три раза строже и сильнее! И жизнь давала ему все больше и больше таких искушений. Ему становилось все труднее и труднее сдерживать себя, не поддаваться искушению. И поэтому начинались все такие тяжкие ситуации в его жизни. Как итог, Денис показал мне, что такое дружба, мужественность. Показал в определенных моментах, что такое разум, выдержка, душевность и духовность. И на его примерах, на его ошибках где-то я брал пример, где-то корректировал и подправлял свои собственные действия. У него всегда было чему поучиться. Даже в том, как он общался, как он строил и продвигал свой бизнес, не страшась неожиданных поворотов и трудностей. Всему этому он отчасти учил и меня, как мой близкий друг. Когда он, допустим, покупал дурные машины, я или продавал свои или отказывался от своих спортивных задумок. «Пойми, это искушение, — говорил я ему. — Возьми какую-то, более спокойную машину!». Именно это наша дружба и духовность дала мне силу приятия всего. Так сильно, без каких-то рассуждений и колебаний я воспринимал его.

Если Дэн просил меня приехать, то я без раздумий являлся к нему. Так же и он. Духовность важнее, чем чисто внешние проявления и показная бравада. Он никогда не пытался что-то схватить и держать при себе. «Надо? Бери!» — говорил он друзьям. И многие из них просто брали и брали, даже когда и брать-то не надо было. Многим этот человек сделал очень много добра, многим помог. И я уверен, что многими это не было чистым сердцем оценено, оценено по достоинству. Пусть не обижаются многие из его окружения, но они испытывали корыстные побуждения, пользуясь участием и поддержкой Дэна. Он это чувствовал и понимал, и от этого ему было очень тяжело. Не раз приходилось ему разочаровываться в людях, которым он симпатизировал. Дэн переживал это очень болезненно. В последнее время он долго находился дома, поздно вставал, потому что приходил после покерных боев чуть ли не под утро.

Есть такие люди, которые уходят и не оставляют после себя воспоминаний. У меня по сей день в сотке остался его телефон, я часто вспоминаю и думаю о своем удивительном друге. И не только я так его помню и вспоминаю, многие его друзья собрались на его день рождения, сидели, вспоминали. Меня там не было, хотя я прилетел 25 декабря. Просто глубину наших с Денисом отношений я стараюсь держать глубоко в душе. И не хотел, чтобы этот разговор кто-нибудь слышал. Почему? Потому что это мое, это наше с ним, духовное, красивое и обсуждать это прилюдно просто не хочу. Просто, заехал в церковь, подумал о нем под сводами храма в тишине, поставил свечку — вот моя реакция. Я ездил в церковь при монастыре, где живут монахини. То есть, выбрал место, где мог пообщаться с его духом о чем-то нашем. Я просто не люблю прилюдно раскрывать свои чувства и в слух говорить о них. Я помню, я знаю, я уважаю и чувствую своего друга, по-своему, как и прежде.

В отличие от Дениса меня крестили еще ребенком, но стал тянуться к духовному, особенно сильно после травмы. Уже передо мной более четко и определенно встали высшие ценности: можно это делать или нельзя. И мирские соблазны стали искушать меня еще сильнее. Я стал понимать, что работа над собой будет продолжаться всю жизнь. Дальше передо мной встанут новые соблазны, новые искушения. Меня могут ждать неожиданные приключения и испытания. И если я остановлюсь в духовном развитии, то окажусь перед очередным тупиком, на каком-нибудь перепутье.

Чувствовали ли мы иногда состояние друг друга на расстоянии, мог ли каждый из нас при этом эмоционально воздействовать на другого, чтобы вывести из ступора, из депрессии? Не знаю! Из-за того, что я чуточку другой, на какое-то время я ему давал эмоциональный толчок. Мы просто друг друга очень хорошо понимали, просто понимали. Мы с ним могли молча отдыхать душой без слов вслух, как бы телепатически обмениваясь мыслями. Что-то похожее на состояние погружения в нирвану. Обидно одно: это происходило очень редко. Потому что он постоянно находился в центре какого-то коммуникационного вихря; то ему непрестанно звонили со всех сторон, то он сам разворачивал кипучую деятельность, стремительно носясь то туда, то сюда. Каждому хотелось иметь кусочек его души, его внимания. А многие, окружавшие Дэна люди, рвали его безжалостно на куски. Не думали; больно ему или не больно, может он или не может. И при этом никто из них не думал, что и у него самого проблем выше крыши. От этого ему становилось невыносимо тяжело. Но многие этого просто не замечали.

ГАВАНЬ ДЭНА

Я уже выше говорил о том, что, вероятно, я был для него одной из тихих гаваней, отдушиной. У нас у всех есть такие гавани. Просто Дэн редко в них заплывал и подзаряжался спокойной энергией, забывая про свою бешеную энергетику. Например, я могу понять человека, который мне близок, нужен и интересен, поставив себя на его место, пропустив его переживания, душевные метания, колебания через себя. С Дэном было так же, но начиналось это не на интеллектуальном уровне, а через общие интересы, увлечения. Жизнь просто друг другу нас подарила. Да, хотя мы проучились вместе год-полтора, но мы все это время на протяжении девяти лет продолжали общаться. Последний раз мы разговаривали с ним по телефону 10 января. Он тогда мне предложил: «Вот сейчас я разгребу кое-какие дела, и мы встретимся!». — «Давай, как ты освободишься, тогда и встретимся!». Но предчувствие чего-то тревожного, неизбежно-трагического у меня началось в ноябре. Я ему об этом сказал: « С тобой происходит что-то не то!». Встречались мы не так часто, как этого бы нам хотелось, но мы встречались регулярно в какие-то моменты, когда потребность наша в общении достигала определенного пика. И как раз-таки в ноябре, когда он оказался в кризисной полосе, я ему сказал: «Дэн, ты делаешь неправильно». И он сказал одну фразу: «А почему у меня должно быть хуже?!». — «Дэн, так нельзя говорить. Значит сейчас, ты этого заслуживаешь».

Друг детства Дима

ОЗОРНИК И ШАЛУН

С детства росли вместе, жили по соседству там, в Сарани, постоянно ходили на рыбалку, даже ездили специально в Караганду для этого. Неделю там живем, нарыбачимся вдоволь. Я тогда там еще жил. Младше Бенжика на два года.

Парнем он был клеевым парнем, и у него постоянно клевало. Каким-то неведомым чутьем выбирал самые рыбные места. Казалось, рыба сама с готовностью набрасывалась к нему на крючок. Иногда улов был настолько богатым, что мы не знали, как им распорядиться. Мы ведь все больше для развлечения делали это. Нам было достаточно сварить уху, остальное — домой.

Ловили обычно рыбу в отстойниках возле шахт. В незапамятные, по крайней мере, для нас времена самые сметливые из шахтеров решили запустить в них рыбью молодь. На следующий год, говорят, они глазам своим не поверили. Отстойники кишели рыбой. С тех пор в степи появились такие небольшие озерки, где можно порыбачить и отдохнуть. Первое время, правда, вход туда для посторонних был заказан. Со временем туда уже беспрепятственно могли приходить все желающие.

Я тогда еще в Сарани жил, а Бенж уже в Алма-Ате жил. Когда приезжал к нему, он говорил: «Поехали туда!» и мы на поезде добирались, у нас дома жили где-то неделю. (Вертится песенка «На недельку до второго я поезду в Комарово…». «На недельку без притязаний, порыбачим мы в Сарани, каждый день там с зорькой ранней, мы разбудим мир сазаний».

Мне было лет 12-13, Денису — 15. Он с тех пор для меня старший брат, на которого можно всегда положиться, рядом с ним я никого не боялся. Он человек незаменимый и если бы мне сказали, что кто-то на него похож, я бы твердо сказал: «Такого как он — нет. Подобного ему я в жизни не встречал».

Со всеми общий язык найдет, везде становится буквально за считанные минуты своим парнем. Мы ни с кем, когда он был рядом, как ни странно, не дрались, не ругались, не конфликтовали. Вероятно, он производил с первых минут на незнакомых людей приятное впечатление. Не припомню, чтобы местная пацанва, которая всегда не прочь размять кулаки, лезла к нам.

Были забавные случаи. Как-то года три-четыре назад он как-то позвонил мне вечером и говорит:

– Что делаешь?

– Дома сижу.

И мы проговорили с ним минут сорок, если не час. Все это время оказывается он сидел в машине, припарковав ее у нас во дворе. Он пил виски один и болтал со мной о всякой всячине, шутил, балагурил, прикалывался короче. И вдруг в конце разговоре он мне заявляет:

– А знаешь, я сижу в машине!

– А чего ты сидишь? Поезжай домой или я сам подъеду куда надо и отвезу тебя!

– Да, нет, не стоит.

А потом он вышел из машины, продолжая разговаривать по телефону, сломал зеркало кому-то на машине, он так прикалывался. Он разговаривает дальше:

– Вот «Ниссан» какой-то стоит, — и слышу какой-то отчетливый стук.

Я ему:

– Ты что там делаешь?

– Да я ему зеркало оторвал!

– Ты что творишь, кому вред наносишь, человек теперь раскошеливаться будет из-за тебя…

– Да, что ты переживаешь!

– А вдруг хозяин выйдет…

– Ну, выйдет, я ему пять тысяч тенге дам на зеркало.

Короче, пока он не поднялся до моей квартиры, трубку так и не бросил. А когда он уже поднялся, голос его на лестничной клетке услышал, он говорит:

– Ну, давай туда-сюда!

В общем иногда он любил откалывать такие номера, что неудобно как-то вспоминать такое. Он иногда позволял себе напиться, в ресторане, когда он уже под хорошим градусом, для него было в прикол не обидеть кого-то, не кричать, не буянить, а взять и запустить стакан в стену.

Официант:

– Вы чего тут посуду бьете?!

– Да я заплачу за причиненный ущерб!

Вот так ему порой хотелось душу отвести, посидеть, поугарать.

Я с Денисом работал в качестве помощника, когда он свой бизнес открывал, тюнинг там, запчасти. Долгое время, потом я ушел от него. Я постоянно мотался туда-сюда на машине, товар привозил-отвозил. Потом однажды не выдержал перегрузок — сутками приходилось пахать — и ушел. Ну, перед тем, как уйти, мы с ним сели, посидели, поговорили по душам.

Я сказал:

– Знаешь, Бенж, я просто устал.

– Я тебя понимаю, так пахать тоже не вариант. Давай, найдем кого-нибудь другого на твое место!

Нашли другого человека, и я ушел. Прошло время, на моем месте у него поменялось несколько человек. И его последний помощник был Сашка. Он был со всеми, короче, говоря открытый, клиенты постоянно к нему тянулись, никаких на работе эксцессов не было. Где-то какой-то косяк если произойдет вдруг, он вдруг сделает так, что все нормально, все решаемо. Ну, такое ведь у всех бывает, от форс-мажора никто не застрахован, груз там не придет или еще что-то, он терпеливо объяснит все, переведет в шутку и клиент успокаивается.

В конечном счете, он убеждал всех, что не собирается обманывать, крутить-вертеть там, юлить. Чисто, как есть правду говорил, но преподносил ее так, что клиент не расстраивался, а терпеливо ждал, когда будет выполнен его заказ. Я многому чему у него научился: взаимоотношениям с клиентами, как и с кем разговаривать.

Он человек проницательный: ему достаточно было пообщаться с незнакомым человеком, которого видит впервые всего несколько минут — и он уже знает, как с ним работать, что ему можно предложить, что предпринять для того, чтобы клиент не ушел куда-то к другому исполнителю, а работал только с ним и еще в придачу остался настолько довольным, что приводил к нему двух-трех своих знакомых.

Машину водить тоже у него научился, у него спортивных машин было много. Он меня специально на них учил ездить, здесь, в Алма-Ате. Он иногда, когда выпивал, я в качестве шофера за рулем сидел. «Subaru Impreza», «BMW- M3?(их у него несколько было). К тому времени он был уже полностью самостоятельным человеком.

Он сам работал, двигался, жил. А жил он, словно в постоянном полете. В нем удивляла способность без специальной на то подготовки совершить что-нибудь экстремальное. Взять хотя бы его первый прыжок на параплане. Приступал к любой даже самой рискованной затее с улыбкой, с неким детским азартом. Ну, не страшно человеку, и что тут поделаешь.

Скорость была его обычной стихией, да еще какая-нибудь запредельная скорость, чтобы ветер в ушах оглушительно свистел, чтобы мир вокруг него проносился как сплошной непрерывный тоннель, чтобы он сам несся, как метеор, который может в любой момент врезаться в неожиданно попавшее на пути препятствие.

На сноуборде он любил кататься вместе со своим другом Сергеем Спицыным, который был у него инструктором. Их даже по телевизору показывали, как они на пару выполняли всякие сложные фигуры. Кажется, он и руку ломал. Такое ощущение, что для Дениса такие травмы были вроде комаринного укуса. Все на нем при этом как на собаке заживало. Организм у него мог, наверное, и более тяжелые травмы, чем перелом ноги или руки выдержать.

Такое впечатление, что все его тело, весь организм был сконструирован природой под его лихой, удалой характер, под любые экстремальные, даже аномальные, скорее, перегрузки. Другой бы на его месте после всех таких приключений-злоключений, после многонедельной прикованности к больничной койке, давно бы оставил даже мысль о том, чтобы вновь ворваться в мир экстрима, чреватого выбросом огромной дозы адреналина.

Я помню, что он на сноуборде катался, а Дима, брат его старший и мой тезка, на лыжах. А Денису подавай что-то покруче, чем горные лыжи, то есть сноуборд со всеми выкрутасами, кульбитами-мульбитами, захватывающими дух чуть ли не до остановки сердца, опасными фантастическими прыжками с пируэтами. Он как бы хотел вырваться из череды скучных и монотонных будней. И если бы имел крылья, то, наверняка, взлетел бы куда-нибудь в запредельную высь и спикировал бы вниз на огромной скорости так, чтобы до земли оставался метр — и вновь взмыть вверх. Совсем как главный герой романа «Чайка по имени Джонатан Свифт».

А если бы обстоятельства сложились должным образом, я уверен, он и в космос без раздумий полетел. Вроде бы много событий, связанных с ним, у меня в голове, так ведь не все сразу вспомнишь. Жизнелюбия его хватило бы на десяток обычных, заурядных людей. И что примечательно, я удивлялся и где-то в душе завидовал тому, что он был душой компании в кругу и давних друзей, и в любом месте, где собиралось много новых людей.

Из его двух лучших друзей, помимо районовских, среди которых был погибший за восемь месяцев до смерти самого Дениса — Валерий Аваков, я бы выделил Жаника и Сергея Спицына. Я помню, когда Валера умер, Денис приехал к нам домой, машина его стояла на улице, дверцы были неприкрыты, а в салоне он оставил деньги. Настолько сильный стресс в тот момент испытывал Денис. Так вот он зашел к нам во двор, а мы в это время работали на лужайке, в огороде, и он, говорит мне:

– Ты прикинь, Валера умер!

А с ним они очень плотно общались.

Спрашиваю: — Как убили?

– Машиной переехали бандиты.

А Валера работал опером в ГУВД или РОВД. А потом он несколько раз мне звонил и говорил:

– Ты поедешь со мной на кладбище, на могилу Валерки?

Но я так ни разу с ним и не съездил к Валерке. Он один туда, оказывается, все время ездил, возьмет 50 грамм, выпьет за упокой души друга, часик посидит и уезжает. Это пацаны с района мне так рассказывали.

И в день гибели Валеры я вышел проводить Дениса, а у него машина не закрыта, а в салоне деньги лежат.

– А что это ты так машину оставил?

– Короче, я запарился, так смерть Валерки меня ужаснула.

Такой вот сердечный, близкий друг был Денису Валера. Там у них был еще очень близкий друг — Руслан есть, таможенник, азербайджанец. Да и других друзей на районе у Дениса было много. Так вот при разговоре кто-то из них сказал:

– Некоторые и за 78 лет жизни не сделали столько, сколько за 28 лет жизни Денис!

В общем, человек жил полной жизнью, мчался по ней на всех парах, на всех парусах! Он был ясным витязем, тем витязем, образ которого столь любим в русском фольклоре, что Пушкин использовал в «Сказке о царе Салтане» образ тридцати трех богатырей, называя их «витязями прекрасными, чредой своей выходящими из вод ясных».

Даже то, что он погиб в экстремальной ситуации показывает, что он был экстремалом. Насколько я зная по словам знакомых, что авария произошла следующим образом. Он топил на своей машине, мощностью под тыщу лошадей, «Nissan Sky Line», который он так долго доводил до ума, перебирал, заново собирал, и на огромной скорости выехал, нет, скорее, вылетел на Сатпаева. А там его БМВ подрезал, и он в безвыходной для себя ситуации выехал на встречную полосу, а там навстречу ему другая машина.

Но если бы Денис заметил, что по встречной навстречу движется машина, то он без раздумий протаранил бы сзади тот злополучный БМВ. И, естественно, остался бы в живых. Сама улица Сатпаева проложена таким образом, что представляет собой холм и горизонт для водителей в одном месте закрыт.

Многие из друзей, а у него еще джип был, говорили, предостерегали его не ехать в такой гололед на Ниссане. И парень один, из его друзей, турок, должен был тем вечером ехать с ним. Денис должен был забрать его, но тот был занят в это время. И пришлось Денису ехать одному, он торопился сыграть с кем-то в покер в гостинице «Казахстан».

И он не доехал буквально несколько сотен метров до места встречи. Вы знаете, как Денис ездил, никто бы не смог ездить. Просто, припомнилась мне сейчас одна история, как мы с ним разбили машину одну, желтую БМВ М3, старинную, 94 года выпуска, она принадлежала Жанайдару. Короче произошло это зимой, приблизительно в 2006 году.

В тот день Денис был на одном мероприятии, где-то в районе первой Алма-Аты, словом выпил немного, и я приехал за ним, чтобы отвезти домой. Я сел за руль и поехал по Сейфуллина, где встретил одного друга. И я попросил того следовать за нами, чтобы, когда я отвез Бенджика домой и оставил там машину, вернуться с ним к себе. И пока я вышел к другу и разговаривал, Бендж тем временем сел за руль и мне уже место за рулем не уступил. Такой вот характер упрямый.

Я ему твержу:

– Денис, ты слегка под шафе, лучше я повезу тебя.

– Нет, ты не бойся, я топить не буду!

Пришлось уступить и сесть рядом с ним. Парень, который за нами ехал, у него «Мерседес» тоже нормальный, за нами не смог угнаться. А Денис как затопил, а на спидометре стрелка замерла на отметке 190 км в час. Если честно, я не на шутку перепугался, что, если нас выкинет на встречную, то мы костей не соберем. Спасло нас то, что нас вынесло на поворот на улицу Пионерская. А там снега по колено и глубокая колея. Он по колее продолжал топить, пока нас не сьюзило вбок и мы не ударились в дерево.

Короче, машина — в хлам. В общем, мы целы и невредимы, только помучились, пока двери выбивали. А тем временем подъезжает Ахмед. Мы выходим, а Денис берет решетку от БМВ, кричит Ахмеду:

– Прикинь, мы машину разбили!

Бросает разбитую машину и балдеет при этом. Другой на его месте, наверное бы, долго причитал над такой потерей, а он балдеет. Тут подъезжает патруль полиции или гаишники. Мы с Денисом все еще в шоке, к тому же тот пьяный. А полицейские спрашивают у нас:

– Вы машину разбили?

И Ахмед толкает меня в бок и отвечает:

– Да мы вот на своей машине только подъехали. Видели только, что из этой разбитой БМВ выскочили двое и давай утекать в ту сторону.

Менты туда, чтобы найти мнимых беглецов. А в это время подъехала «Делика» с друзьями Дениса, мы быстро призвали на помощь еще несколько машин и уволокли свою улику в укромное место, чтобы оставить ее там. А у Дениса созрела мысль сжечь ее, чтобы уничтожить все следы своей преступной халатности. Когда он сказал об этом нам с Ахмедом, мы подумали, что это просто шутка.

А он нам настойчиво:

– Есть канистра с бензином? Ну, тогда несите ее, я хочу сжечь эту рухлядь!

Мы с Ахмедом стали его отговаривать, но, сами знаете, переубеждать этого упрямца, который никогда не отступится от задуманного просто бесполезно. Пришлось принести канистру. А к тому времени он позвонил Жанику и сообщил, что машина разбита и восстановлению не подлежит.

Жаник у него по телефону спрашивает:

– Сам-то живой? Ничего себе не сломал? Ну, если с тобой все нормально, то забудь про мою машину. Не было ее считай!

Машину мы не сожгли, и сделали правильно, просто продали ее за семь тысяч долларов. Денис отвез деньги Жанику, а тот через два года купил точно такую же и, в конечном счете, подарил опять же Денису. Запомнились слова Дениса после того случая:

– Если я еще раз сяду за руль авто пьяным, пошли-ка меня куда-нибудь подальше, закрой машину, чтобы я не мог попасть вовнутрь и убеги куда-нибудь подальше.

Просто, иногда, как и все темпераментные натуры, он, выпив даже две-три рюмки водки, становился неуправляемым и терял контроль над собой. А иногда в таких случаях он мог контролировать себя, и был вполне адекватен. Этот случай с разбитой машиной, скорее все же исключение, чем правило. Такая вот история произошла у нас с Денисом.

Диана Боровинская

В НЕМ БЫЛА ДОБРОТА И МЯГКОСТЬ

Когда я вспоминаю о Денисе, то предо мной сразу же предстает высокий безбашенный улыбчивый парень с ясными глазами, очень добрый. У него был свой мир. И я всегда придерживаюсь этого мнения. Вот, говорят же о ком-то, чьи поступки, характер, манеры, общение с другими людьми выходят из рамок обыденности: «человек не от мира сего». Это утверждение со всей справедливостью относится к Денису или как я его называю — Бэни.

Не раз я замечала, что даже в атмосфере бесшабашного веселья, царившего в нашей компании во время празднования дней рождений или памятных дат, Денис похохмив или лихо отплясав свой знаменитый танец — «лезгинку», внезапно вдруг становился задумчивым, серьезным. Было такое ощущение, что в голове у него одновременно бродит несколько совершенно разных мыслей. Он как бы параллельно присутствовал в мире нашей компании и в мире своих идей и фантазий.

Помнится, как после поездки на лечение в Сочи он всячески стращал меня тем, что в нашем организме живут черви. Даже, как заправский лектор, показывал фотографии каких-то микроскопических омерзительных тварей, увеличенных в тысячи крат под микроскопом. «Да, ты, что, дурак, что ли?! Какие черви? Не показывай мне эту гадость!» — «Да, в нас живут именно такие черви. Нельзя пить, нельзя курить! Картофель «фри» — это жирная еда, ее нельзя есть!».

В последний год у него стало своего рода ритуалом, употребление стакана чистой питьевой воды перед едой, когда мы сидели в ресторане. И как-то в Эмиратах он заказал себе запретный «фри». Я ему иронично напомнила его же предостережение: «Ты что, это жирная еда, там черви!». На что он невозмутимо ответил: «А мне по фигу! Хочется картошки. А черви и без того по-новой завелись в моем организме. На следующий год мне все равно лететь в Сочи и опять выводить их изнутри!».

Почему он зациклился на этих червях? Думаю, косвенно это было связано, что на него в тот год беды навалились практически со всех сторон. Это и гибель Валеры, финансовый кризис, заметно отразившийся на бизнесе, другие «головные боли». С одной бедой он бы управился. Но, когда неприятные неожиданности обрушиваются одна за другой, и не знаешь, какую из них устранить в первую очередь, то каким бы сильным, волевым и уверенным в себе человеком ни был, ты теряться и уже не выдерживаешь такого напора.

И в то же время, при виде нас он испытывал состояние эйфории, хвастаясь тем, что у него наконец-то закончен ремонт офиса, где он поставит большой стол, и стол для покера, которым он увлекся в последние годы. «Поедем завтра выбирать шторы!». Это были последние слова, услышанные мной из его уст. А в офис я уже пришла после его смерти. Когда входила, то при виде его огромного на всю стену портрета, его маленького мотоцикла, сноуборда сердце сжалось от боли, слезы в глазах набухли.

Черную весть мне передал по сотке Костя. Я ему машинально: «Ты, что дурак?!». Перезвонила Саше из Денискиного офиса. Он подтвердил, что Бэни мертв. В больнице встретила Дмитрия Ивановича. Он был до того спокоен, что я подумала: «Может быть, на самом деле он не умер и еще есть надежда?». А потом, когда выкатили каталку с телом, накрытым простыней, я по большим его рукам узнала, что там лежит Бэни.

За два часа до этого мне позвонил знакомый. «Тут на Фурманова и Сатпаева такая страшная авария. Чеэсники приехали. Кошмар!» — «Ну, и нечего глазеть на аварию. Проезжай быстрее!». Оказывается, это Денис там перевернулся. Это была суббота. Думаю, Бэни можно было бы спасти, если бы врачи поднапряглись как следует. Считаю, это их вина; элементарная халатность.

Я думаю, что не сделаю открытия, если скажу, что Денис для всех нас, его друзей, вообще для всех, кто с ним общался и кто знал его, был одинаково прекрасным человеком. Он всегда был открытым, прямым, никогда ничего не преувеличивал, не приукрашивал, говорил все, как есть, на самом деле. Очень добрый, позитивный парень. Всегда старался приободрить, если видел, что у тебя настроение неважнецкое. Был очень внимателен по отношению к друзьям.

С девичьей точки зрения, можно сказать, что он был из той категории ярких парней, которые нравятся всем без исключения, от которых можно сойти с ума. На самом деле я очень люблю его, как хорошего верного друга. Он навсегда в моей памяти, в моем сердце. До сих пор не верится, что с ним произошла такая трагедия.

А познакомились мы с Денисом в 2000 году. Очень яркое впечатление осталось после того памятного дня. Такой парень обаятельный, к тому же, сорвиголова, веселый и безбашенный, прямой и откровенный. Потом я убедилась, что он всегда был по жизни такой. На него просто невозможно обижаться. Стоит лишь посмотреть на его доброе лицо со смеющимися глазами, и вы моментально прощаете ему любую вольность, любую шалость.

У нас была тесная компания, и по натуре я такой человек, что у меня друзьями были в основном парни. Я младше Дениса на два года. Меня они воспринимали, как пацана в юбке. Я знала всех девушек, с кем он общался. Ему нравились брюнетки. Не модели, не худощавые, а имеющие округлые формы. Конечно же, как все парни, он любил девушек, охоч был до них. Но при этом ловеласом и повесой он не был. В нем была доброта и мягкость.

Помню, в Эмиратах я с моей подружкой Лали и Бэни ходили по магазинам. Вы знаете, насколько он человек неэгостичный, в отличие от всех этих пацанов и мужиков, которые и часа шопинга не могут выдержать — диву даешься. Меня поразило его долготерпение, потому что он с нами, двумя девушками ходил по многочисленным бутикам до последнего. Ему это было несложно сделать. Он мне даже помогал выбирать некоторые вещи, советовал.

А с какой трепетной трогательностью и нежностью он выбирал башмачки для своего сына! Процесс отнял довольно-таки много времени. Забавно было наблюдать, как он, крупный, высокий человек схватил какие-то чересчур большие, на наш взгляд, башмачки. «Ты, что Бэни, с ума сошел?!». Перехватив наш недоуменный взгляд, тут же невозмутимо произнес: «Да, ты что?! Ты знаешь, ему и двух лет еще нет, а видела бы ты, какие лапы у него огромные! Сын-то весь в меня!».

Кстати, в тот день он постоянно говорил нам о сыне. И джинсы для Индиры выбирал очень долго. Пришлось призвать на помощь Лали, примеривать отобранные модели прямо на ней. По мнению Бэни она была наиболее близка по своим физическим параметрам. Видно было, как он заботится о своих близких, лишь бы сделать им приятное.

А на другой день, когда мы решили повеселиться с компанией, это был уже другой человек. Отрывались мы по полной, а он и здесь выделялся своим эксцентризмом, безбашенностью, разудалым весельем. Иногда мы устраивали такие вакханалии, что окружающие рты от изумления разевали или от страха глаза вылупляли. Но мы не переступали рамок приличия. Веселье есть веселье и его нельзя сдерживать в себе, держась подчеркнуто строго, скованно. Чего только стоило то, как Бэни своим сотовым телефоном сбивал кегли в боулинг-центре! Думаю, комментарии здесь излишни. Для кого-то такое поведение может, мягко говоря, показаться неадекватным. Но в этом тоже своего рода изюминка Дениса.

С родителями его лично не была знакома. Бэни (так я называла Дениса) всегда почему-то говорил, что я напоминаю его маму. Ее довелось увидеть впервые в жизни в больнице в тот роковой день. Сейчас я думаю, сколько же много друзей было у этого славного парня. Помимо того, что он имел несколько, отдельных, независимых друг от друга компаний, у него был свой, никому недоступный мир.

Помнится, в августе 2009 года мы с ним встретились в Эмиратах. Мне запомнилась, как однажды он вдруг сказал мне: «Динга, мне кажется, что я скоро умру, у меня постоянно какой то шум в голове…». Возможно, он обладал даром предвидения. Наше общение сводилось не только к активному отдыху, приятному времяпрепровождению в кругу близких друзей. Бывало, он откровенничал со мной, жаловался в последнее время на шум в голове. Честно говоря, я на фотографии смотрю с дня рождения Рыжика, общего нашего друга, (имеется ввиду Данила), и там Денис грустный такой, осунувшийся. А было это в мае 2009 года.

За день до аварии они с Данилом приезжали ко мне. Перед этим он несколько раз настойчиво просил, чтобы мы встретились. «Ну, что это такое! Никак не можем пообщаться». Он словно специально звонил мне, словно желая напоследок увидеться с близкими друзьями. Я это восприняла как само собой разумеющееся, ведь месяца два не виделись. Разве что sms-ками обменивались или перезванивались. Как он улетел с мамой в Таиланд, так мы до предпоследнего дня его жизни ни разу и не встретились.

А потом он, забрав по пути Данила, приехал ко мне на своей огромной машине. Я живу в горах, и добраться до меня зимой не так-то просто. Он хотел, чтобы мы на следующий день поехали покупать шторы для его нового офиса. У меня сестренка маленькая есть и мы хотели, чтобы они поигрались с его сыном, Давидом.

Юрий Аваков

ВАЛЕРА АВАКОВ И ДЕНИС

Валера на два года младше Дениса и на восемь младше меня. Они оба были экстремалами, практически ничего не боялись. И стояли не только друг за друга горой, а вдвоем шли за кого-то. Они всегда помогали ребятам, брали инициативу на себя. Но в то же время оставались в тени. Своего рода неофициальные лидеры, потому каждый занимается своим делом. Валера в органах работал. Поэтому и воспитание чуть-чуть другое, что у одного, что у другого. Оба были самыми младшими в своих семьях.

В нашем роду Валера самый младший. Я не видел сам, как зарождалась их дружба. Я застал тот момент, когда они уже выросли и имели постоянную работу. Каждый из них на тот момент состоялся как личность, имел свое веское слово, мог решать дела, какие-то проблемы. Оба никакого отношения ни к шпане, ни к хулиганью не имели. Они были своего рода тандемом. Если один в Эмираты улетел, то второй оказывается там.

Это не братская любовь, а отношения настоящей мужской дружбы. Когда один отвечает за другого. Один заменяет другого. И где бы один из них ни был и перед кем бы ни стоял, может ответить за того. Говорим Денис, подразумеваем Валера. Говорим Валера, подразумеваем Денис. Очень ответственные ребята. Их дружба зарождалась в подростковом возрасте. Но Валера закончил 19-ю школу в городе, а не здесь, на районе, на первой Алма-Ате. Учились в разных школах, но познакомились здесь.

Валера рос очень скромным. Высокий, красивый парень. Кареглазый. Они с Денисом были практически одного роста и телосложения. Ответственный, очень внимательный, аккуратный. Начиная от одежды и кончая крошкой хлеба на столе. 28 июня1985 года родился. Нас было трое в семье. Характер у Валеры был настойчивый. Если он один раз тебе говорит и ты это не выполняешь, он в жизни к тебе никогда не подойдет. У него даже электронная почта называлась — skorostradost. Мы живем в одном доме, у нас общий двор, ворота открываются, живет человек на втором этаже. Его невозможно проследить. Когда он заехал, как он зашел в комнату. Метеор, короче.

Конечно, ангелов среди людей не встретишь. У каждого человека есть свои недостатки. Но когда Валерки не стало, Денис часто обнимал его крест и говорил: «Мы скоро встретимся, братан!». Говорят, что близкие друзья утягивают за собой друг друга в другой мир.

Денис частенько приходил к Валере и они любили сидеть в кабинете, который разделяет наши комнаты. На первом этаже висит груша, на втором библиотека. Денис и Валера очень сильно любили макароны по-флотски. Маму Валеры звали София, она домохозяйка, до определенного момента работала бухгалтером в Министерстве автомобильного транспорта. Отца звали Александр, работал в общепите. Родители живы.

Буквально на днях у меня родилась дочка (4 июля 2010), мы назвали ее Аврелия. Я думал, если родится сын, я назову его Аврелий. Это переставленные буквы от имени Валерий, а имя нельзя давать напрямую в честь рано ушедших из жизни родичей.

Весь акцент в семье делался на Валеру, как младшего. Он был любимцем не только в родной семье, но и в двоюродных и троюродных. Он, когда рос, есть там турки, казахи, агашки, у него был такой сладкий язык, он очень прикольно разговаривал и они все его запомнили (дядя Айдар и другие). Они всегда с ним разговаривали на его детском языке.

Дедушка Валеры — Арут, был человеком сталинской закалки, очень жесткий, знал 11 языков, грузинский, армянский, в т.ч. все основные тюркские. У моего деда мать была грузинка, отец — армянин. А бабушка моя немка. Отец у меня получился трех кровей. Моя мать гречанка и я женат на гречанка. В Валере, таким образом, как и во мне присутствуют четыре крови. Квартероны.

И когда люди начинают за национальность какие-то разговоры вести и все эти нации рождаются на казахской земле и живут по этим канонам, законам, воспитываются, уезжают, а затем возвращаются сюда домой. Поэтому здоровое упрямство, смелость, дерзость, непреклонность были уже заложены генетически.

И рано или поздно эти качества и привели его к такому финалу, когда он не отступил перед преступниками. Валера не был женат. Сестру звали Елизавета. Между нами разница в четыре года: Я — Елизавета — Валера. У Елизаветы две прекрасных девочки: София и Кристина. Он привязан был к племянницам.

Во взаимоотношениях Валеры и Дениса были трогательные моменты. Мне нравилось в этих ребятах полное стремление жить. Денис любил спорт, он звонил мне и говорил: «Братан, пойдем на школьный дворик, походим по рукоходке, повертимся на турнике, пойдем пообщаемся, расскажем друг другу занимательные истории». С Денисом было очень приятно пообщаться. В общем, человек-душа, душа-человек. Валера с Денисом были комиками. Они дают кому-то какую-нибудь кличку, то она остается навеки. Мне кажется юмор качество преуспевающего человека. Если человек без юмора, он не живет, он существует, прозябает. Вокруг него сумерки.

Скончался мой друг

Скончался мой друг. Но лишь тело

Исчезло как рябь на воде,

Лишь куртка его опустела,

Обвиснув на ржавом гвозде.

Лишь речи затихли, хоть мало

Тревожили воздух они,

Земля же просторнее стала

Всего только на две ступни.

Но как велико его место

Во мне! Это знаю лишь я,

Как сердцу безвыходно, тесно,

Как сдавлена память моя!

Давид Кугультинов

Индира

ИСТОРИЯ ЛЮБВИ

Встретились мы с Денисом в Центральном плавательном бассейне. Было это в 2003 году. Тогда мне было 17 лет. Я с девушками решила поплавать. а потом мне надо было ехать на кастинг. Надо было уже ехать. Мы вылезли из бассейна и направлялись в раздевалку, когда я увидела высокого очень красивого парня. Рядом с ним стоял парень на голову ниже его, как потом я узнала, это был Армен. Я прошла мимо них и, взглянув на высокого, отметила про себя: «Какой яркий парень! Наверное, он в мою сторону даже не посмотрит».

И когда я выходила из раздевалки, он меня окликнул. Я обернулась. Он попросил номер моего телефона, мы немножко поболтали. Вообще, наше знакомство это целая история, о которой можно было снять интересный киносюжет. Я тогда дала ему свой телефон и поехала в агентство. Он раза три позвонил, пока я проходила кастинг. «Можно я подъеду? Хочу тебя увидеть». В его голосе была такая напористость, что отказывать не стала и назвала адрес: Калинина/Тулебаева.

Так завязалась интрига. У нас тем временем должен был начаться кастинг в модельное агентство. Я вошла в здание, где проходил отбор и увидела множество очень красивых девушек. Мы стояли в кругу, а он постоянно звонил и умолял: «Выйди, выйди!». Он, оказывается, сразу же подъехал, как я ему назвала адрес. Настолько он был нетерпеливым. Всегда хотел добиться своего быстро. Еще звонок. Объясняю, что у меня кастинг, и обещаю, что, когда он закончится, обязательно выйду.

Не успела положить телефон в сумочку, как Лаура, девушка, с которой я познакомилась здесь же в агентстве и в последнее время тесно общалась, спрашивает: «Кто тебе без конца звонит?». Кстати, славная девчонка, я с ней по сей день общаюсь. Рассказываю, что, мол, только что познакомились в бассейне. А она спрашивает: «Слушай, как его зовут?». — « Вроде как Денис». — «А с кем он был?». — «Рядом с ним стоял маленького роста парень, кажется, армянин».

Как она тут же переменилась в лице, прямо-таки вся скукожилась и, не скрывая волнения, просит меня: «Покажи номер его телефона?». Я достаю сотку и показываю ей. Она вытаращила глаза и стала ругаться. Затем попросила: «Дай позвонить с твоего телефона!». Она набирает номер и посылает его куда подальше.

Такого неожиданного поворота я и представить себе не могла: «Лаура, что случилось?» — «Ты, знаешь, он мой парень!». А я подумала: «Надо же, как в жизни бывает. Мы обе жертвы бабника!». Тем временем Лаура вышла из агентства на улицу, Похоже, направилась к нему выяснять отношения. Не знаю, о чем там они говорили, видимо, выяснили, свои отношения. Может, точки над «i» расставили окончательно.

Спустя несколько минут мой новый знакомый звонит ко мне опять, а я ему раздраженно: «Слушай, ты, бабник, перестань ко мне звонить, мне некогда с тобой разговаривать!». А с него как с гуся вода: «Да я просто, давай, съездим на Медео!» — «Нет, не просто. Я не такая девушка!». А дальше он стал объяснять, что между ним и Лаурой ничего серьезного. Я не стала дослушивать его оправдания, прервала связь и уже с другой подружкой окольными путями вышла из здания.

После этого прошло месяца два, наверное, и мы встретились в агентстве с Лаурой. Я поинтересовалась: «Ну, как вы там с Денисом?». — «Все нормально. Мы с ним переписываемся через SMS». Ну, у них ничего серьезного и не было, были чисто платонические отношения. Конечно, это понятно, ведь нам с Лаурой тогда было всего по семнадцать лет. А в этом возрасте, сами понимаете, не могут вспыхнуть так просто серьезные постоянные отношения.

Прошло еще некоторое время и вдруг ко мне приходит сообщение с длинным каким-то номером. Он мне написал: «Давай дружить!». Я не думала, что это он. У него всегда так получалось как-то сразу же в точку. Он ничего лишнего не говорил и поэтому, вероятно, умел заинтриговать любого человека. Мы стали с ним переписываться sms-ками. Оказывается, он все это время находился в Эмиратах.

В ходе нашей длительной переписки все прояснилось. С Лаурой он расстался, скоро прилетает из Эмиратов, и очень хотел бы со мной встретиться. Потом я у Лауры все расспросила. Она рассказала, что рассталась с ним, мол, зачем мне такой бабник. «Уже три случая было, как он знакомился с моими подружками», — сказала она тогда.

А потом он прилетел и позвонил ко мне: «Ты можешь выйти, хочу тебя увидеть?». У меня к тому времени сложился о нем негативный немножко образ, да и забегалась я по делам да по работе. Особой такой охоты выйти к парню с «подпорченной» репутацией не очень-то хотелось. Я вежливо отказалась от встречи.

Шло время. И где-то через неделю-другую внутренний голос мне стал, как бы нашептывать: «Позвони ему, позвони». За все это время после моего вежливого отказа он ни разу не «появился» в Интернете, ни разу не позвонил. Сразу было видно, что у парня характер жесткий, гордый, навязываться, а тем более унижаться он не станет. Нет — так нет! Не перегибать палку. Вот его кредо. Это очень хорошее качество, которое я ценю в мужчинах.

Внутренний голос тем временем во мне, наверное, уже не шептал, а громко требовал: «Напиши, ну, что в этом предосудительного!». Я не выдержала и написала ему: «Как дела?». Не прошло и минуты, как он перезванивает и говорит: «Выходи, я подъеду!». Помню я вышла (жили мы тогда на Тимирязева-Жарокова), иду, а он ждет меня. Подошла, он как-то удивленно посмотрел на меня. Видимо, я сильно изменилась с тех пор, как покинула модельное агентство, немножко располнела. Мне сразу же врезалось в память то, как он взял мою руку в свою и сказал: «Пойдем!».

Почему я не захожу в офис Дениса? Потому что там все связано с ним. При виде его вещей, меня словно кто-то ножом по сердцу режет. Параллельно вспоминается его дом, его вещи, которые там находятся. В моем сердце Денис, словно цветок пророс. Я понимаю, что нельзя так крепко его удерживать в своей памяти. Он настолько моя половина, что мне всегда тяжело говорить о нем…

Пошли мы гулять на выставку. Его ладонь была такая теплая, большая, приятная на прикосновение. А ведь бывает, когда прикосновение к твоей руке других людей бывает отталкивающим. Здесь же было ощущение, что моя рука сама хочет быть в его руке. С каждой минутой нашего общения, хотя мы много и не разговаривали, а мысленно вели какой-то на подсознательном уровне диалог, он становился все ближе и роднее.

Мы казалось, что мы все больше общались телепатически, путем передачи мыслей друг другу. «Ты прекрасна и юна. Глаза твои чаруют меня», говорил он мне. «Ты высок и красив. Мне с тобой хорошо», отвечала я ему мысленно. Сердце трепетно билось от непонятного мне волнения, я ощущала легкую одышку, хотя шли мы очень медленно. Чувствовалось, что и Денис волнуется, порой даже смущается лишний раз посмотреть в мою сторону. Пока мы прогуливались, он все сильнее и сильнее притягивал меня неким магнетизмом, как-то безо всяких красивых фраз располагая к себе. Я уже не могла избавиться от ощущения, что знаю этого дорогого и милого человечка лет пять, а, может быть, и все десять. Так легко и хорошо было с ним. Хотелось прижаться к нему поближе.

Наверное, это и было мгновение рождения нашей любви… Он мне признавался, что и его не покидает ощущение, что он знает меня очень давно… Когда мы вышли за территорию выставки, он мне сказал: «Поехали, покушаем! На Мира и Сатпаева есть хорошее кафе». Мне запомнился такой момент. Мы сели за столик. И вот тут от его смущенно-скованного поведения, которое заметно было во время нашей прогулки по Выставке, и следа не осталось.

Он сел напротив, всей спиной откинулся на спинку стула, вытянул ноги, скрестил руки на груди, как человек, который чувствует себя очень уверенно. Затем, посмотрев на меня чуть свысока, сказал как-то небрежно, слишком уж по-свойски: «Ну, давай, рассказывай!». Как будто я должна была его развлекать. Он не лебезил передо мной, как это зачастую делают парни на первом свидании с девушкой. Он был самим собой. «Ну, рассказывай! Надо же, а что я ему должна рассказывать?», — подумала я.

С одной стороны как-будто это объяснить просто; он старше меня на четыре года. Слушал он меня, слегка задрав подбородок, как бы давая понять, что мой рассказ для него — детский лепет. Он весь такой взрослый, весь такой важный, а я такая наивная, маленькая девочка. И мне в этот момент показалось, что я ему не понравилась. Это поначалу меня смущало, а потом я настолько увлеклась, что стала рассказывать обо всем, даже о каких-то ненужных мелочах. А он слушал, слушал, а потом вдруг говорит: «Поехали, поднимемся на Коктобе!».

И вот мы мчимся на страшной скорости по серпантину, опоясывающему крутой склон. Дорога узкая — двум встречным машинам с трудом удается разминуться, а Денис обгоняет впереди движущиеся тачки, постоянно вылетая на встречную полосу. Сижу, дух от скорости захватывает, а сердце при этом от страха сжимается. А вдруг из-за крутого поворота выскочит встречная? Но мне по молодости такой экстрим пришелся по душе. «Надо же какой отчаянный смельчак!», — думаю про себя и, ловлю себя на мысли, что он нравится мне все больше и больше.

В считанные минуты мы не взъехали, а влетели на вершину Коктобе. Вечерний прохладный бриз обвевал своим ласковым дыханием наши лица. Мы ощущали в душе необъяснимое блаженство. А когда уже стояли на смотровой площадке и любовались панорамой вечернего в сумерках города, то взошла полная луна. Он так посмотрел на меня, засмеялся и говорит: «У тебя лицо странное, круглое-круглое, как эта луна».

Мне стало не по себе от такого сравнения. Потом он привез меня обратно домой и сказал: «Ладно, я тебе завтра позвоню». У меня почему-то было такое чувство, что он не позвонит. Да, еще вспомнилось его насмешливое сравнение мое лица с полной луной. Да и потом, казалось, ну, не может быть все так хорошо и благоприятно. А если бы я ему сама не написала sms-ку, не дала ему знать, что интересуюсь им? Захотел бы он сделать первый шаг ко мне сам? Он ведь такой молодой хороший парень и наверняка по нем сохнет немало девушек… Сколько их у него уже было…

Нет, это больше похоже на индийскую сказку и… И на следующий день он мне действительно позвонил. И все у нас с ним завертелось, закрутилось. Мы с ним были и на Капчагае, и на Иссыккуль. М не было очень хорошо с ним, комфортно, надежно. Вот так стремительно начался наш конфетно-букетный роман. За два каких-то месяца мы настолько сильно раскрылись друг перед другом, что, казалось, мы изучили друг друга до мельчайших деталей. Он уже с полуслова, с полувзгляда знал, что мне нужно, чего я хочу.

Когда я заболела на Иссыкуле, он побежал в аптеку и сам принялся меня лечить. Лелеял, как отец лелеет малое дитя. Любовь в нас пылала так сильно, мы не могли и часу обойтись друг без друга; по нескольку раз на дню встречались. А через два месяца он уехал в Эмираты и застревал там подолгу, потому что у них с партнерами возникла чрезвычайно сложная ситуация. Ему надо было уже вести бизнес на серьезном, ответственном уровне. День нашего расставания перед отлетом в Дубаи был очень тяжелым.

В душе он был джентльменом, человеком трепетно-нежным и ранимым. Но при всем притом он умел маскировать свои чувства и сдерживать их, чтобы ненароком не выплеснуть наружу. Обладая сильной волей, даже перед друзьями старался выглядеть невозмутимым, пусть в это время в его душе все горит и пылает. Не «бряцал» твердостью своего характера. Он никогда бы не заставил человека делать все по его указке, какую бы выгоду ему это не сулило, не стал бы помыкать людьми в угоду своим интересам.

Он никогда не раскисал передо мной, как бы этого ему порой ни хотелось. В нем присутствовал позитив, окрыляющий, ободряющий, обнадеживающий. Возможно, ему порой было действительно тяжело, но тогда он изолировал себя от всех. Мне так кажется. Потому что в таком случае он без вести пропадал на целую неделю.

Тогда у нас еще не было ребенка. Я сильно переживала его такие периодические исчезновения. Передо мной сразу же вставала картина измены и образ какой-нибудь разбитной разлучницы. Конечно, такой красивый парень не может быть обделен вниманием других девушек. Но открыто он ни с кем из них не встречался. Делал, как я подозревала, это тайком, тщательно конспирируясь, заметая следы. Поэтому я не видела его растерянным, потерянным вплоть до весны прошлого года, когда погиб его самый близкий друг. Но это уже другая история.

Бывало мы расставались на месяц-другой и потом я узнавала, что у него было мимолетное увлечение. Но все равно он потом отрицал эти слухи. Возможно, так оно и было. А что касается меня, то скажу сразу характер у меня слабый, и сам Денис был моей слабостью. Просто, мне надо было быть более твердой и дать ему понять, что спуску ему больше не будет. Вместо этого я уступала ему. Ему, вероятно, хотелось, чтобы я была с ним построже. Давить же на него я не могла, потому что он мог прийти, невинно так улыбнуться и я сдавалась. Мои родители относились к нему очень хорошо.

Он нарочито при обращении ко мне комично перековеркивал слова. «Да дыты скази». Я не могу даже пересказать его намеренно искаженных фраз. При том, что он был уже зрелым мужчиной, четко осознающим свое место в бизнесе и свою ответственность перед близкими, в нем продолжал жить сорванец. Оттого и бывал частенько непредсказуем, словно капризный ребенок. Но выражалось это не в капризах, а в его эксцентричном поведении.

У него были какие-то фишки, из-за которых он каждый раз представал совершенно другим человеком. Поэтому никак не мог мне наскучить. Каждый раз я открывала заново. Порой Денис становился генератором идей. У него их возникало множество, большей частью они просто-напросто не успевали воплотиться в жизнь, потому что назавтра он был увлечен уже другой. Основная причина такого поведения крылась в том, что Денис просто торопился жить, спешил добиться большего успеха.

Каждый раз, когда мы куда-нибудь шли, он старался повести меня в самое лучшее место, заказать мне самое лучшее, последние деньги выкладывал. В лепешку готов был разбиться, но чтобы это было на уровне. Помню, прилетела к нему в Эмираты, а он повел меня в какой-то супердорогой ресторан. Заказал мне лобстеров и заплатил бешеные деньги.

Он порой всячески пытался поразить мое воображение, удивить, изумить, ошарашить. Такие аттракционы неслыханной щедрости Денис устраивал не раз незадолго до своего ухода. В такие моменты он становился беспечным мотом, прожигателем жизни, законченным транжирой, которому ничего не стоит спустить все деньги до последнего цента. Такое ощущение, что он знал — времени отпущено мало, и надо провести каждый новый день, как последний.

Телеманом, убивающим ночи напролет на просмотры программ Денис не слыл, но иногда любил посмотреть хорошие фильмы с замысловатыми сюжетами с неожиданными поворотами. Дома на полке была большая коллекция фильмов. Походы в кино мы совершали с ним часто, ходили в «Арман», Особенно ему понравился фильм «Аватар», он все хотел попасть в тот мир, где нет ничего материального. Любил и российские фильмы. Правда, иногда досмотрит картину до конца и раздраженно буркнет вдруг: «Говно!».

Мне нравилось, что в быту он был чрезвычайно чистоплотен и аккуратен. Все вещи от носков и трусов до рубашек находились в идеальном состоянии, всегда все чисто, никогда ничем от него не пахло. Если он походит один день в майке, то вечером обязательно бросит ее в корзину. У нас была домработница, тетя Алла. Меня он стиркой не обременял. Он говорил: «Мечтаю, чтобы моя жена не работала, не занималась домашними делами, для этого можно нанять и няньку, и кухарку, а занималась только воспитанием детей и готовила иногда еду, чтобы не забыть, как это делается. Обеспечить всем остальным — моя забота. В

моем приготовлении он любил манты с тыквой и с мясом, он любил правильное питание, пищу нежирное с низким содержанием холестерина, обожал соусы, специи. В меру был гурманом и мог побаловать себя креветками и прочими морепродуктами, обожал бараньи ребрышки, барбекю. Любил, как и все сильные мужчины, покушать. Любил восточную кухню, но все же русская была наиболее предпочтительной.

Я тоже люблю всякие борщи, щи, рассольники, солянку. Действительно, русская кухня более полезная, разнообразная и богатая на витамины. С утра он любил есть кашу «Геркулес». Последнее блюдо, видимо, тесно связано с его пребыванием в Англии, куда он поехал юношей и получил должное воспитание.

Ему присуща была хорошая хватка. За что бы он ни брался, все шло, как по маслу. Все его начинания, казалось, были просто обречены на успех. Он умел предчувствовать ситуацию, четко просчитывал все ходы наперед. Заслуга в этом, прежде всего, родителей. У него хорошая генетика. Ведь то, что внутри нас — это дано Богом, а от Дениса исходил какой-то свет.

Я прямо насыщалась этим благодатным для меня светом, который проникал в меня еще на расстоянии. У него душа была настолько уникальная, что мало кому удавалось понять хотя бы часть ее, и редко кому он готов был раскрыть ее сам.

Денис жил как бы в нескольких мирах или измерениях. Помимо мира, отведенного для родителей и близких, где он проявлял себя, прежде всего, как любящий сын и мужчина, готовый пойти ради них на все, был мир друзей детства, четко очерченный окраиной города, районом первой Алма-Аты и мир респектабельных друзей-приятелей, обретенных уже в молодые годы. К районовским друзьям он наверняка тянулся больше, ведь там жил его самый близкий друг, как говорят на Востоке «друг-душа» — Валера Аваков. Там, говорил Денис, он расслаблялся, отдыхал. Ему там не надо было вставать в позу, втискиваться в рамки определенных условностей. Там он был в доску свой. Что касается центровских, то последним он демонстрировал статус, машины, деньги, одним словом, респект. Исключение из этого списка составляли разве что Жаник и Сергей Спицын, которых он искренне называл «братик», «брат».

Кстати, именно после смерти Валерки Денис очень сильно сломался. Он никак не мог его отпустить. В последнее время Денис постоянно твердил, что он устал от проблем, особенно от финансовых. Все время до этого он успокаивал себя и меня: «Вот сейчас закроем эти кредиты и будем жить спокойно». Но стоило закрыть один кредит, как приходилось брать следующий. Это сильно отражалось на его состоянии. Мне было его так жалко, а помочь я ему никак не могла. У меня порой возникало ощущение, что он всех на себя тянет. Эмоциональная перегрузка в последние месяцы не спадала, наоборот, возрастала все сильнее.

Одновременно, я стала замечать, что именно в последний год он по-настоя- щему повзрослел и стал ценить семью, семейный уют, на предложение друзей поехать куда-нибудь и повеселиться частенько отвечал отказом. Стал проводить больше времени дома. Отдыхал, смотрел телевизор, садился за компьютер и смотрел в Интернет диски, машины. На рабочем столе было много папок. Особой страстью были машины. Он показывал мне какую-нибудь и радостно сообщал: «Я ее купил, она скоро придет!».

По натуре Денис человек реактивный, подвижный, порой даже чересчур. Когда разговаривал по телефону, то не сидел на месте, а ходил взад-вперед. Это наблюдалось в такие моменты, когда у него что-то не получалось, был косяк по работе. Он так сильно переживал. Но при этом не выплескивал дома агрессию. Меня ни при каких обстоятельствах не обижал, не материл. Никогда на меня не поднимал руку.

Иногда просто мог бросить в сердцах в мой адрес беззлобно: «Дура ты!». При этом он иронично смеялся. Если вдруг я в порыве гнева хотела уйти к родителям, он не пытался меня остановить силой, взять за руки, помешать действием. Он просто говорил: «Хочешь? Иди!». У нас порой возникали смешные, просто комичные ситуации.

Однажды он взял закрыл меня на ключ снаружи, боясь, что я могу уйти. У меня клаустрофобия, боязнь замкнутого пространства. Я стала метаться, возмущаться, ругаться вслух, время-то было уже позднее. Когда он закрывал меня, Где-то в семь часов вечера, то сказал, что вернется через час. Я уснула, а потом он в двенадцатом часу позвонил мне и разбудил. Я ему: «Приезжай быстрее!» — «Зачем? Ключи я оставил соседке. Позвонишь ей, и она тебе откроет!».

Это было до ремонта, когда он меня сам привозил, отвозил куда надо. И вот я вышла на улицу и звоню Денису: «Приезжай, я стою на улице» — «Ты же хотела идти куда-то? Иди!». И я тупо села в такси и поехала домой, к родителям. И уже тогда поняла, что с ним так не поиграешь в капризы и прихоти. Просто, он человек конкретный, с сильным, неуступчивым характером.

Так уж сложилось, что в нашей паре сильнее был он, мог подавлять своей энергией. Хотя по знаку я скорпион и в отношениях с другими людьми часто превалирую над ними. Но здесь с моим козерогом Денисом ситуация иная. Я его полюбила так сильно, что действительно не могла ему долго противостоять, если возникала маленькая семейная разборка. Он это понимал и всегда говорил: «А куда ты денешься?!». До Дениса со мной знакомились парни. Если кто-то из них сказал вдруг что-то не то, я могла твердо и доходчиво сказать: «До свидания!». Я очень плохо поступала со многими людьми, в чем потом раскаивалась.

Ну, а когда родился маленький Денис-Давид, я всю любовь переключила на ребенка. И Денис тогда понял, что не может, как прежде, управлять мной, манипулировать. Иногда он вынужден был уступать мне. С этого момента после любой ссоры, он обычно приходил мириться со мной первым, чего раньше себе не позволял. Потому что я настолько растворилась в ребенка, что мне было порой все равно: вернется он или нет. «Если ты не мой, то, значит, ты не мой!», — сказала я ему однажды в сердцах. И он сам стал бегать за мной. До рождения сына он никогда бы не позволил ползать у моих ног.

У нас были длительные размолвки. Тогда он сам пропадал, исчезал как бы из моего поля зрения. В том, что Давид — сын Дениса, не может быть никаких сомнений. Он же, видимо, как и многие мужчины, сомневался. «Это мой сын или не мой?», — спрашивал он у меня иногда как бы в шутку. Я, естественно, обижалась на него в такие моменты. В период моей беременности он появлялся редко. Наверное, все мужчины, видя своих жен в таком не очень-то приглядном виде, поступают также. Они могут жить под одной крышей, но становятся на время чужими, что ли. Теряют интерес, скорее всего. Меня еще обижало то, что он всегда, живя со мной говорил, что официально женится пустая трата времени.

Кстати, Денис, к его чести, изначально говорил, что женится только на русской. Я это прекрасно знала, осознавала. Но, когда забеременела, то решила, что невзирая ни на что, рожу ребенка. Раз Бог дал мне дитя, значит, так суждено. Если честно, то меня шокировало, что после смерти Дениса все так вышло. Я понимаю Дмитрия Ивановича, который оказался на поводу у сплетен и слухов обо мне, потому что он даже при всем желании не мог проникнуть в наши отношения достаточно глубоко. Потому что он постоянно в пути, отсутствовал иногда месяцами и вряд ли мог быть в курсе всех нюансов наших с Денисом взаимоотношений. Просто никогда не надо ориентироваться на какие-то сплетни и слухи. Завистников много, озлобленных людей тоже хватает; им ничего не стоит очернить, оговорить любого человека, кем бы он ни был.

Еще задолго до беременности был один парень из очень богатой семьи, избалованный, который ухаживал за мной. Мы с ним учились в одном универе. Я его воспринимала, как друга. Но он хотел чего-то большего, сделал даже предложение. После моего отказа, он пытался вначале меня переубедить: «Зачем тебе Денис? Будь моей девушкой!». Поняв, что я к нему равнодушна, он в сердцах сказал: «Ты об этом пожалеешь!». После этого все началось.

Конечно, я могла бы устроить разборки, потому что у меня на него имелся компромат. Ну, зачем, Бог есть, и тот парень рано или поздно поплатится за свое коварство, клевету и наветы. От кармы никуда не денешься. Люди ведь порой не ведают, что сами творят, поступают подло по отношению к другим, а когда через некоторое время судьба с ним обходится немилостиво, удивляются: «За что мне такие страдания?!». А Денис знал, что мы с тем парнем одно время общались во время учебы в университете.

У него была такая жизненная установка: всегда быть первым во всем, за, что он брался серьезно. Первым в своем бизнесе, первым на дороге, первым по игре в покер. Чем бы они ни занимался, в этой сфере он обязательно должен быть впереди всех. И девушка у него должна быть самая яркая.

По крайней мере, если не самая яркая, но та, которая, на его взгляд, ему могла бы быть под стать. Не случайно наше знакомство состоялось в плавательном бассейне. Он туда пришёл, понятное дело, в поисках девушки. Это сейчас люди, ищущие знакомств, без проблем могут сделать это в SPA-центрах; извините за пошлость увидеть свою избранницу во всей красе в общей парилке. Денис очень любил красивых девушек.

Денис очень подходил мне во всем. Он всегда умел при желании найти самые нужные, самые точные слова. Да, у меня были университетские друзья, друзья, с которыми мы занимались бизнесом: возили стекла. Но, если кто-то из них пытался перейти черту дозволенного во взаимоотношениях, то я давала ясно понять, что общения с ним больше не будет.

Денис всегда стремился выйти на хороший финансовый уровень, чтобы построить дом родителям, купить им по хорошей машине, в общем, создать им все условия для комфортной спокойной жизни. Но я ему всегда говорила: «Ты понимаешь, что для человека — это не самое первостепенное в жизни.

Самое главное, это любовь. Если нет тепла, участия, любви, то все это не имеет смысла. Ну, а когда он не мог добиться крупного финансового успеха, то сильно отчаивался, и это я чувствовала без слов по одному только его потухшему взгляду, по выражению его лица. Все-таки он столько лет был рядом и днем, и ночью. Я старалась в таких случаях приободрить его. Но мне нравилось, что в таких ситуациях он никогда не ломался, не сдавался. Как-то он мне с горечью сказал: «Ты знаешь, я — банкрот!».

Такие ситуации бывали и не раз. Конечно, я не могла ему помочь деньгами. Но старалась окутать любовью, заботой и теплом, чтобы он снова воспрянул духом и смог выйти из любого трудного положения, даже кажущегося порой безвыходным. В таких случаях я увещевала его такими словами: «Жизнь длинная. Сегодня у тебя ничего нет, но рано или поздно что-то появится!

Жизнь состоит из испытаний, порой они бывают очень тяжкими. Но человек на то и человек, чтобы их преодолевать! Финансы ведь это не самое главное. Главное, что родные и близкие живы и здоровы». Чтобы как-то подстегнуть его я говорила: «Твои родители сейчас нормальные, здоровые. Но пройдет время и придется с ними рано или поздно расстаться. Это будет самой тяжелой утратой. И что ты будешь делать тогда?».

Конечно, эта тема для него была запретной. Он старался даже не думать об этом, а слышать и подавно. Думаю, потому что он очень сильно любил родителей. О том, насколько сильна его сыновняя к ним любовь можно судить по эпизодам видео, смонтированного на разных мероприятиях: юбилее Дмитрия Ивановича, дне рождения матери, Натальи Васильевны. Он мечтал, чтобы родители продолжали любить друг друга и его с братом Димой, как в детстве. И он говорил об этом своем сокровенном желании.

Еще мне нравилось в Денисе то, что он с достоинством и выдержкой встречал любые жизненные невзгоды. Он не шел куда-нибудь напиваться до бесчувствия, не буянил, не закатывал истерик, хотя на душе, возможно, у него творилось нечто такое невероятное, которое другим невозможно было не выплеснуть наружу. Он просто-напросто, закрывался в себе, как цветок сжимает свои лепестки в твердый комочек, и пытался сам себя утихомирить. И это ему удавалось.

И в такие моменты он даже не беспокоил меня, и я старалась не лезть ему в душу. Я понимала, что этим только могу разбередить его душу, растревожить улей его переживаний и тем самым сделаю еще хуже. Я погружалась в кухонную суету, делала что-то по дому. После определенной такой паузы он наконец-то успокаивался, и это было видно по его глазам, по его лицу. Просто, он был настолько сильным по духу, что ценой определенных усилий мог вернуться в состояние душевного равновесия.

Помню, поехали мы как-то с Денисом на форелевое хозяйство. С нами поехали его приятель Аким с женой Лейлой. Мы ехали впереди, они сзади. Когда мы прибыли на место, то мужчины решили покататься на лошадях. Друг Дениса был неважным наездником, к тому же лошадь под ним оказалась старой, строптивой, все время пыталась сбросить седока с себя. И Денис предложил Акиму: «Давай я сяду на нее, чтобы ты не рисковал!».

Как только Денис сел на лошадь, она понесла, чуть ли не вырывая поводья, его куда-то на каменистый склон. Там она сбросила его с себя. Денис упал и так сильно ушиб ногу, что не мог ступить ею и шагу. Он долго чертыхался, ругался. После рыбалки мы поехали домой. Едем по трассе, нас обгоняет «лада». В ней сидели какие-то парни с девчатами. Один из них демонстративно показывает нам «фак». Мы не обращаем на них внимания; ну, напились юнцы, вот и выпендриваются.

Денис тоже особых эмоций не выказал. Я удивилась еще: «Молодец! Мудрый какой — не повелся!». «Лада» притормозила и когда мы с ними поравнялись, то юнцы вновь нам показывают непристойный жест. А за нами ехал Аким. Он догнал нас и говорит Денису: «Мужики мы или кто?! Они нашим женам показывают «фак», а мы молчим». После такой психологической обработки у Дениса глаза кровью стали наливаться и он говорит мне: «Сейчас я им устрою!». — «Денис, не надо! Ты не один едешь, ты едешь со мной!». Денис ни в какую. Он догнал наглецов, затем на повороте подрезал им дорогу и заставил их остановиться. Затем Денис выскакивает из машины и скачет на одной ноге к ним. Мне стало страшно.

В той машине было трое или четверо парней и три девушки. Мало ли, что у этих щеглов на уме, может, у них ножи. Пока я вылезала из машины, смотрю один из юнцов уже лежит на земле и корчится от боли. Денис стоит перед вторым, подпрыгивая на одной ноге, чтобы удержать равновесие. А тот, бедный, растерялся от неожиданности. Денис ему: «На колени, сука! Проси прощения!».

Тот упал на колени и стал просить прощения. Первый лежит корчится, все лицо в крови. Меня от этого зрелища чуть не стошнило. Аким еще не подъехал. Не успели мы с Денисом сесть в машину, как подбежал третий парень, который оказывается, нашел тем временем какой-то большой булыжник и решительно направляется его, чтобы бросить в нашу кабину. А Денис даже бровью не повел, лишь пристально посмотрел на парня буравящим взглядом.

Я закрыла глаза и подумала: «Ну, все, сейчас бросит булыжник прямо в нас!». Парень с булыжником был уже близко, как вдруг непонятно каким образом, остановился как вкопанный. Казалось, Денис остановил его на бегу своим свирепым взглядом.

В общем, обошлось. Мы тронулись с места. Не успели еще отъехать от места драки, как подъезжает Аким, останавливается, открывает багажник, вытаскивает бейсбольную биту и подбегает к лежащему на земле парню. Постоял, выкрикивая что-то, замахнулся раза два вхолостую и вернулся к машине. Я тут от возмущения не выдержала и сказала Денису: «Вот, черт! Он тебя настроил, а сам постоял где-то в закутке. Не фига себе! А ты повелся!». Денис едет красный от возбуждения. Вот тогда я поняла, какой он смелый, отчаянный.

Вспоминается одна из наших поездок на Иссыккуль. В ту сторону пока ехали киргизские гаишники нас запарили; машина уж больно красивая, роскошная была под нами — кабриолет. Нас останавливали несколько раз и каждый раз требовали денег. Денис без возражений давал им деньги. Когда мы ехали обратно, у нас уже денег не оставалось. Нас опять стали останавливать киргизы. Последний раз остановили, придравшись к тому, что Денис якобы не замедлил ход перед знаком «Стоп!».

Денис вышел из машины и направился к гаишнику. Через две минуты он вернулся и говорит мне: «Меня в живот ударили!». — «Что-о?!», — возмутилась я. А потом только я поняла, почему Денис не порвал того подонка, который распускает руки, прикрываясь свой формой. Он сделал это из-за меня. Всякое могло произойти на чужой стороне, сотка не довит, роуминга тогда не было еще. Настолько Денис трезво оценил ситуацию, ведь если бы он затеял драку, его могли бы арестовать, а со мной неизвестно, как обошлись бы эти подонки. Денис сумел «оседлать» свои эмоции, потому что думал, прежде всего, не о себе.

Сейчас я думаю, что уже больше никогда не встречу такого человека, как Денис. Это особое создание, которое резко выделяется на фоне серой массы скучных, неинтересных, ограниченных людей! Он всегда был правильным, благоразумным, душа у него была чистой. Денис называл Давида Дюкой. «Дюка, мой Дюка!» — лаская, говорил он ему. Кстати, нашего с Денисом сына Давидом назвала я.

Мы из-за этого даже ругались первое время. Дело в том, что, когда я рожала сына, рядом никого не было. А библейский Давид перед моим мысленным взором представлялся высоким, статным. И внутренний голос как бы внушал мне: «Назови его Давид!». Позже Денис у меня спрашивает: «Что это за армянское имя?». — « Это не армянское, это — еврейское имя. Ты то ли от незнания, то ли от невежества говоришь что попало». — «А я хотел назвать его Ратмир». — «А где же ты был, когда я ходила в ЗАГС? Так что, поезд ушел. Имя уже записано официально».

Его не просто не оказалось в нужное время рядом со мной. Он пропал, когда я была на пятом-шестом месяце беременности. Видимо, я стала страшной для него. Он не думал, наверное, что беременность внешне сильно меняет любимую женщину.

Мне кажется, что чувство отцовства пробуждалось в нем медленно, но верно. А в последний год он уже стал серьезно осознавать себя главой семьи. В наших отношениях установилась некая идиллия. Помню я приходила с работы, забирая по пути Давида, а он выбегал к нам навстречу в прихожую, раздевал сына, лаская его при этом, говорил ему что-то с сюсюканьем.

Когда у него было приподнятое мажорное настроение, то выражал бурный восторг, поднимал малыша над собой или сажал его на плечи. Иногда вел себя более сдержанно, просто обнимал сына. Если на улице было холодно, то помогал и мне снять пальто и сапоги.

Продукты покупал обычно он сам. Ходил в дорогие супермаркеты, такие как «Рамстор» платил за снедь втридорога. Посмотрев на ценники на упаковках, непременно выражала свое недовольство его расточительностью. Я же любила ходить на рынки, особенно в Алтын-Орду. Причем, как было принято в моей семье производила закуп оптом: сразу же брала мешок лука, мешок картошки, мясо сразу несколько килограмм.

Словом, затаривалась основательно, под завязку и грамотно с точки зрения любой уважающей себя домохозяйки. При этом обязательно торговалась. Денис в отличие от меня не очень-то жаловал базары, да и торговаться не любил. Он всегда повторял: «Фу, деньги! Что, деньги — это бумажки, дерьмо». — «Ты знаешь, деньги тоже имеют силу. В добрых руках они творят добро, а в злых — уничтожают людей!».

Три года назад я закончила UIB — Университет международного бизнеса по специальности «Банковское дело». У меня все родственники работают в банках, но я туда не пошла. Работаю в сфере торговли, потому что изначально мои родители занимались этим. Наверное, своего рода призвание и мое. Возможно, для многих торговля — это искушение заработать, как им кажется легкие деньги. Но я в этом не растворяюсь, не ухожу с головой в мир сверхприбылей. Под плен ненасытной наживы попадают обычно люди слабые духом.

Денис одно время говорил мне: «Ты, наверное, хочешь меня к себе привязать?!». А потом он понял, что это не так. Вначале его вдохновляло то, что мы находимся в гражданском браке, который не создает особых проблем для тех, кто при желании волен в любой момент без каких-либо обязательств уйти из дома к другой женщине. Ни тебе хлопот во время бракоразводного процесса, не надо выплачивать алименты после развода. Некоторых гражданский брак приводит к элементарной распущенности.

Ребенок по сути рождается внебрачным. Гражданские супруги расходятся, проходит время и отцы, бросившие своих детей на произвол судьбы, сами порой оставшиеся в одиночестве, начинают сломя голову искать сына или дочь, которых не видели чуть ли не с пеленок или в ясельном возрасте. А какая драма происходит, когда дети давно уже усыновлены или удочерены. Ведь не тот, на самом-то деле, отец, кто родил, а тот, кто воспитал ребенка.

Денис первое время, когда Давид был в младенческом возрасте, ощущал себя инопланетянином. Позже он понял, насколько ему дорог сын, и уже души в нем не чаял. Начал по-настоящему осознавать себя отцом, главой семейства. Но по-прежнему камнем преткновения для официальной регистрации брака оставалось обозначенное для себя им же самим табу на нерусскую женщину, о чем я уже говорила.

Такова уж сила предубеждений. Но я не могу, как человек демократичный, заставить любимого человека поступиться собственными принципами или же родительской волей, потому что сама воспитана в восточных традициях, где чтят закон старшинства.

А с другой стороны, я не хотела торопить события, надеялась, что пройдет еще год-другой и Денис сам поймет, что не может жить без нас и скажет: «Давай, родим второго ребенка!». Может, уже после этого возьмет и примет четкое решение узаконить наши отношения. Не захочет — не надо! Как говорится, насильно мил не будешь!

К тому же, Денису, как свободолюбивой, независимой, сильной натуре бесполезно навязывать что-либо. Он сам должен прийти к какому-то окончательному решению. Пусть это произойдет через год, два или много лет спустя. У каждого есть право выбора. А время все расставит на свои места, оно всему судья. Ему под силу проверить на прочность любовь и дружбу, вылечить душевные раны, заставить людей простить обиды, исправить ошибки, стать лучше, мудрее, направить на верный путь.

Денис по сей день мне снится по ночам. А наутро, просыпаясь, я терзаюсь вопросами: «Что он ощущал, находясь в коме? Чувствовал ли он ужасную боль в разбитой голове?». Однажды мне приснилось, как я зашла в комнату, а там Денис с Димкой на кровати борются, совсем как маленькие шалопаи-озорники. Увидев меня, Денис, словно балованный ребенок, не привыкший, чтобы ему отказывали, просит: «Индира, приготовь мне пиццу!». Кстати, он очень любил, когда я готовила ему это блюдо.

Денис частенько мог вспылить и после этого объявить бойкот на несколько дней, иногда недель. Помнится, за неделю до его 25-летия, мы лежали дома и вдруг ни с того ни с сего разругались после того, как я грубо ответила на его вопрос. Это были вещи интимные, от того, наверное, и восприняты были очень болезненно. Он весь потемнел и мрачно произнес: «Я хочу, чтобы после этого мы больше не виделись!» — «Почему?» — «Я так решил!». Мне было больно (может быть, я сама виновата, что была несдержанна), проплакала чуть ли не всю ночь. Утром просыпаюсь, а Денис спрашивает: «Ты помнишь, что я вчера тебе сказал?!» — «Помню». — «Ну, тогда, пока!». И я ушла. Так что на дне рождения меня не было, и я не попала в объектив видеокамеры.

А потом, когда он уже стал опять бегать за мной, он с какой-то обидой сказал: «Могла бы мне на день рождения позвонить, поздравить!». — «С какой стати?! Ты ведь сам сказал, что не хочешь меня видеть!». Он, видимо, хотел, чтобы я первая перед ним повинилась. Услышав мой ответ, Денис засмеялся, словно все это было досадным и глупым недоразумением.

Я прекрасно помню последний день его жизни. Он тогда не на шутку увлекся покером (еще два месяца назад), хотел во что бы то ни стало стать чемпионом, обыграть всех известных игроков, сорвать джек-пот. Дело в том, что он в конце 2009 года испытывал финансовые трудности, офис еще был недостроен. Ночью приходил поздно, иногда чуть ли не под утро.

Я его до этого не раз пыталась образумить: «Денис, ты что делаешь? Это ведь грех! А у тебя ребенок растет…» — «Не переживай! Я знаю, когда нужно остановиться». Не хочу говорить об этой нехорошей стороне денискиной жизни… Он тогда оправдывался тем, что пока офис строится, ему нечем заняться. До этого его звали на должность директора завода, но он отказался, потому что ему не понравился хозяин предприятия.

К тому же, он не привык работать на чужого дядю, а всегда хотел развивать свой бизнес. А тем временем карточные пристрастия целиком и полностью завладели его помыслами. Я хотела даже позвонить Дмитрию Ивановичу, чтобы сообща вытащить из омута азарта. Но передумала, боясь, что Денис не простит мне этого. Со временем он еще сильнее втягивался в азарт, искушение овладевало им полностью. Тогда я в один прекрасный день выдвинула ультиматум: «Если ты не бросишь играть в покер, то я уйду от тебя!

Здесь не деньги главное, а то, что ты теряешь свое лицо. Это грех, это дьявольская сила, и ты в ней растворишься весь без остатка!» — «Нет-нет, у меня сильный характер!». После моих постоянных увещеваний он сказал: «Хорошо, буду играть вживую в гостинице «Казахстан» по пятницам и субботам! В будние на компьютере по сети». В ночь накануне того дня игра оказалось неудачной для него, а он всегда привык быть первым.

Поэтому был не в настроении. Мы легли спать поздно ночь, а утром рано мы с Давидкой уехали на занятия. Дениску я не стала будить, ведь он так сладко спал, свернулся в калачик словно младенец. Оставила ему завтрак и уехала. Днем он мне звонил, а вечером я ему звонила где-то в 7 часов. « Я тебе сам перезвоню. Вот только сейчас машину заберу». — «Какую?» — «Нисан Скайлайн». — «О кей!» — «Если не перезвоню, то пойду в покер играть!». Эту машину он целый год наворачивал.

При последнем созвоне он сказал, что пойдет играть в покер. У него турнир начинался в девять вечера. За него уже кто-то сделал ставку. Он, видимо, где-то задержался и опаздывал на игру. Эти подробности я узнала по рассказу одной подружки уже после гибели Дениса. Он очень торопился, поэтому и мчался с большой скоростью… Навстречу своей гибели.

Где-то в часу одиннадцатом или в половине одиннадцатого мне позвонил Саша, который работал у него помощником и спрашивает: «Ты где?» — «Дома у себя». — «А что случилось?», — спросила я у него, у самой нехорошие предчувствия, потому что Саша никогда мне не звонил на сотовый. Он говорит: «Денис в аварию попал. Он сейчас лежит в реанимации, в 12-ой больнице».

Я вся оцепенела, внутри все похолодело, ни рук, ни ног не чувствую. Вещи никак не могла собрать. Мама стала успокаивать меня: «Наверное, ничего страшного. Руку или ногу сломал». — «Мама, ты понимаешь, он в реанимации!». Помогла она мне собраться. В те дни был страшный гололед. Морозы сильные стояли. Я ехала и молилась: «Господи, поддержи его!». Приехала в больницу. Меня не хотели пускать. Потом все же пустили. Но кто-то из друзей Дениса вышел мне навстречу и сказал: «Не беги уже!» — «В смысле?» — «Да он умер уже, его в морг увезли!». Далее я все помню очень смутно. Чуть было не потеряла сознание. Кинулась искать морг. Никого не вижу вокруг себя, мечусь из кабинета в кабинет. Наконец нашла. Меня туда не пускают. Я сказала: «Пустите, я вам деньги заплачу!». После этих слов меня пустили. Я вошла в сумрачное помещение, увидела торчавшую из под простыни ногу и поняла, что это он. Было тяжело.

За год до смерти Денис ездил в Сочи очищать организм у известного фитотерапевта. К ней приезжала жена Путина и многие знаменитости вплоть до звезд кино и эстрады. Когда Денис сказал, что хочет поехать туда, я пыталась его отговорить: «Ну, и что с того. Если к ней приезжают знаменитости, то это вовсе не означает, что тебе надо ехать в такую даль. И потом здоровье у тебя как будто бы в порядке». — «Ну, у нее реально вылечились те, у кого были тяжелые заболевания наподобие «Бычьих цепей», излечивались. А потом я решил, значит, поеду». Вот так.

Мы с ним гуляли в каком-то белом доме. Я хочу подойти к нему и обнять, а он всячески отстраняется от меня, не дает приблизиться. Да и разговаривает мы с ним не вслух, а телепатически, мысленно. «Почему так, что случилось, ты же меня любил?!» — «Ты потерпи два месяца». Его ответ меня удивил, а потом, проснувшись, я долго ломала голову. «Два месяца, два месяца, а почему именно два месяца?». А потом спросила у своей мамы, а она говорит: «Через два месяца его годовщина». Надо же, какой сон удивительный. «Потерпи два месяца».

В такие моменты волей-неволей, а веришь в переселение душ. А может, действительно, это срок, когда, согласно реинкарнации, наиболее озаренные души получают своего рода кармический карт-бланш — возможность воплотиться в теле какого-нибудь новорожденного и заново пройти круг земной жизни. Иногда ведь бывает; идет какой-то ребенок и лицо его тебе кажется до боли знакомым. Скорее не сама внешность, а взгляд его глаз, что ли. И хочется сказать ему хорошие слова, погладить по головке.

Приснился мне еще один сон. Будто стоим мы с Денисом на каком-то кладбище и смотрим, как кого-то хоронят. Люди стоят, плачут. А мы стоим в стороне, а на нем длинным кремового цвета плащ. Я еще удивилась, ведь он никогда не ходил в плаще. Вообще, в разных снах, в которых я вижу Дениса, цвет одежды на нем становится более светлым. Может быть, это с чем-то связано? А сегодня он снился мне злым, сердитым. Он выговаривал мне: «Зачем ты ешь эту курицу? По ней черви ползают». Что за курица? Сны чаще всего необъяснимы и непонятны для нас. Но, видимо, в них что-то зашифровано.

Мне вспоминается, как мы с Денисом в последнее время ходили на йогу, ему это очень понравилось. Он желал испытать состояние некоего блаженства, самоотрешенности. Кажется, что время остановилось, замерло на какое-то момент, все материальное тебе чуждо и безразлично. Примечательно, что за год до своего ухода Денис, находясь в Сочи, крестился в каком-то местном храме.

Когда он приехал, на нем был серебристый крестик на черной ниточке. И он его не снимал до последнего дня. Хотя в церковь он не ходил в отличие от тех, кто попросту фанатеет от религиозного экстаза во время молитвы. Потом у него появилась привычка: прежде, чем идти на какую-нибудь важную, сулящую удачную сделку, он вешал на шею какие-то драгоценные или полудрагоценные камешки. Я еще так ругала, мол, что ты делаешь, стал суеверным как какая-нибудь тетка. Мне это, по крайней мере, было смешно видеть. А он относился к этому вполне серьезно.

Несмотря на то, что Денис особо не увлекался какими-то духовными книгами, но в нем ощущался некий внутренний свет, что-то вроде магнетизма. Он обладал способностью притягивать к себе людей. При встрече с ним хотелось разговаривать обо всем. Видимо, внутренний мир его был чистым и красивым. Самое важное, он никогда не лицемерил: говорить одно, а думать о человеке что-то противоположное.

Если ему человек изначально не нравился, то больше он с ним не общался. Он всегда говорил конкретно: «хочу — не хочу», «нравится — не нравится», «да — нет». Пусть даже иногда в лоб, пусть иногда не совсем приятные вещи. Открытость и чистота — его несомненно лучшие качества души. Может быть, где-то я его фетишизирую, идеализирую его образ. Но лично для меня он таким останется навсегда.

Примечателен эпизод с его внезапным отъездом в Эмираты. Как потом я узнала, он полетел туда по делам, но почему-то прихватил с собой какую-то девицу. Не знаю, было это на самом деле или нет. Просто, он не связывался со мной два или три дня. Я тоже не стала звонить ему. «Не хочет, ну и не надо!».

Потом я выехала с мамой на десять дней по делам в Китай. Спустя два дня в том городе, где мы были, вспыхнули межнациональные столкновения, и связь с внешним миром была блокирована китайскими властями. Я не могла позвонить ни на работу к себе, ни папе. В итоге, мы не могли выехать еще в течение нескольких дней, после того, как наш срок пребывания там истек. Получается, Денис до моего отъезда в Китай с Эмиратов мне не звонил, а после начала волнений, он уже не мог дозвониться ко мне. Он меня потерял. И когда, возвращаясь, мы ранним утром пересекли границу с Казахстаном, не успела я включить телефон, как сразу же раздался его звонок. Голос был у него явно взволнованным: «Ты где?» — «Да вот, только что пересекли границу». — «Все нормально?». — «Да, все нормально». Я еще ждала, что он спросил: «Почему не звонила? Это что такое?».

Ну, он знал, что я уезжаю в Китай на десять дней. А когда мы стали задерживаться, он вдруг забеспокоился. Хотя он не выказал своего состояния, но мне чистым женским чутьем стало ясно, что он чувствует за собой вину. И потом, после его ухода, все тайное стало явным. Видимо, ему после моего 14-дневного отсутствия стало плохо.

Может быть, мучила совесть и тревога. Видимо, тогда уже он понял, что, если отвернусь от него, то это будет навсегда. Раньше, до рождения ребенка я цеплялась за него, как утопающий за соломинку, очень сильно боялась его потерять. А когда я родила ребенка, то мне было все равно: будет он рядом со мной или нет. У меня появилась новая любовь в лице ребенка, крохотное создание, о котором мне надо заботиться ежеминутно. Он как бы очутился на моем месте, в моей тарелке. Произошел естественный перевертыш и мы поменялись ролями.

Он мне рассказывал, что, когда жил в Германии, то дружил с одним африканцем. Однажды тот пригласил его на какую-то тусовку, где собрались одни африканцы. Единственным белокожим в этой большой компании оказался Денис. Но он, как человек без комплексов, без тени робости, без опаски, как ни в чем ни бывало, влился в их ряды. Лихо танцевал, вел себя раскованно, был искренним в общении. Короче, стал в доску своим. Это еще раз характеризует Дениса, как человека позитивного, душевного, открытого, лишенного всяких предрассудков.

Малика

ЛЮБЛЮ, ЦЕНЮ И ПОМНЮ

Мы познакомились с Денисом в 1998 году. Мне было 12 лет, Денису 15 лет! Лагерь «Тау Самал», это было место нашей встречи! В этот лагерь я первый раз приехала в 1997 году на 1 сезон. Понравилось! В следующем году я осталась на три сезона и в июле, во втором сезоне было очень много отдыхающих и естественно много отрядов. Весь лагерь был забит битком! Ну, тогда я в первый раз увидела Дениса. Сначала мельком, потому что постоянно он, что-то творил в лагере, одним словом хулиганил, и постоянно было слышно его имя. И Димка тоже не отставал! Вожатые все время ругали его, типа он беспредельничал и весь лагерь на уши ставил. После этого сезона я решила остаться на третий сезон. Приехала с мамой, а лагерь совсем пустой, ни одной родной души, как говориться! Все равно зарегистрировалась там, и сидели, ждали в холле одного коттеджа, может кто-нибудь приедет….??!! Эх…думала я.

Тут неожиданно вышел парень, лицо его было знакомым мне! Но точно не знала, то он! Он так странно посмотрел на меня… и прошел! Потом вернулся и заговорил, так и познакомились по ближе. После приехали другие ребята, все познакомились, ну и со спокойной душой мама меня оставила и уехала. Сезон длился две недели.

Это был сладкий август. Погода была отличная! Тепло, весело! Денис мне очень понравился, но в свои 12 лет, тогда я не понимала своих чувств. Ну, просто очень понравился!!! Мы гуляли, у нас появились общие друзья, мы ходили на дискотеку, все было супер! Но дни беспощадно летели, и сезон подходил к концу. Жаль…

Помню последний день! Появилась некая привычка моего общения с Дениской!!! Мы находились в холле, некоторые ребята играли в теннис, а мы с Денисом сидели на диванчике и смотрели. Приехал Дмитрий Иванович за ним. Но не зашел в здание. Денис выбежал к нему, затем вернулся, взял мой блокнот написал в нем что-то, и дал мне наказ, что бы я не читала его запись, пока он не уедет из лагеря! Интерес и любопытство раздирали меня! Он со мной попрощался, поцеловал в щечку и убежал.

Да, кстати, до этого взял мой номер домашнего телефона. Что тогда еще обнадеживало меня! Только Денис скрылся за дверь, я тут же открыла блокнотик и прочла некоторые строки, написанные для меня! Супер! Он просто супер!!! За мной приехали позже. Приехав, домой, я от приятной усталости заснула, а вот когда проснулась все сидела и ждала его звонка. Тут мама мне сообщает, что звонил Денис, обещал перезвонить!! Ура!!! Сказала я!!!

Было дело, когда нас пригласили на день рожденья общие друзья! И вот Денис звонил мне, чтобы пойти со мной! Он как истинный джентльмен заехал за мной, но прежде, мы растерялись в городе! Я искала его, а он мой дом!!! Вот так бывает! Мы провели весь день в парке с нашими друзьями. Помню, там был его друг Закир. С этого все и началось!

Где мы только не были, и по городу везде катались, и в горах были, Медеу, Чимбулак, все модные дискотеки (по тем временам), Мир фантазий Айя, вернулись в «Тау Самал», но только как отдыхающие и это было зимой!!! Франция, Дисней Лэнд! Каждый день в течение двух лет мы каждый день искали новые приключения и всегда вместе!!! Прошло немало времени, но я могу точно и однозначно сказать, таких как Денис больше нет! Я очень надеюсь, и хочу, что бы пусть не все люди, но хотя бы близкие люди примерили этот образ достойного человека!

Было очень многое в нашей с ним жизни. И везде была какая-то связь… я имею виду на ум приходили такие мысли, что реально мы с ним должны были встретиться в этой жизни. Помню, решила сменить школу, начала поиск частных школ. Поехала в Кайнар, но не по душе была школа, оказывается, Денис там учился, поехала в ОК Алатау, оказалось, что Денис только ушел с этой школы.

Продолжила учебу в «Алатау», придя туда, тут же нажила себе кучу врагов! Среди девчонок конечно! Не поверите, но встретили меня там как на ЗОНЕ, имею виду, то, когда преступник попадает на зону, про него и его жизнь все уже знают. Так и у меня получилось! Все знали, что я дружу с Денисом, что я, и как я…в общем все. Девчонки донимали меня тем, что бы вызвать во мне ревность. Прибегали к разным методам, но уверенность в словах Дениса и его опровержения всему сказанному решали для меня все!

Я просто забила на всех и радовалась тому, что у нас все равно все замечательно! Мы каждый день виделись! Хоть и далеко от меня жил Денис. И за все это время ни одного грубого слова, а тем более поступка я не видела и не слышала от Дениски. Только радость каждого дня! У нас кстати, даже дни рождения подряд идут! У меня 24, а у Дениски 25 декабря!!! Думаю, это не спроста!

Ну, так вот, училась я в «Алатау», противостояла всем и всему. Пришли люди и предложили поездку в Париж. Я, не раздумывая, соглашаюсь, готовлю документы. Вечером ко мне приезжает Денис, я сообщаю о своей поездке, и совсем не думаю, о том, как же я там буду одна…! Ужас…! Дениска расстроился, но буквально на пять минут. Мы поговорили, он спросил, через какую фирму я лечу и мы попрощались, как всегда до следующего дня.

Наступает завтра… Денис мне звонит и говорит, что тоже взял путевку!!!! Я в шоке…как так… когда успел все сделать???!!! Ну, если человек захочет, значит так и будет!!! Я обрадовалась!! Сильно-сильно!!! Наталья Васильевна сильно переживала, как же мы одни поедем в Париж. Но мы, все равно решились на это и поехали. Помню, мы летели через Австрию (г. Вена), и мама Дениса положила ему в дорогу колбасу солями, бутерброды с икрой. Денис, взял все мои, и свои вещи нес на себе! Он очень сильный!!! А мне доверил свой пакет с едой!

И вот мы идем по аэропорту в Вене, идем, идем…и тут Денис захотел кушать. Решили дойти до терминала и поесть. Дошли. Присели…. Денис говорит, давай-ка поедим?!! У меня был всего лишь один пакетик с едой, и то умудрилась потерять где то!! Упс…сказала я!!! Посмеялись и голодные пошли в самолет! Но я пообещала, что первый ужин в Париже будет точно за мой счет!

В общем, так и было!!! Потом долго мы вспоминали данный инцидент! Одну неделю мы жили в самом Париже. Гуляли. Лувр, площади…везде были… А вторую неделю мы жили в самом Дисней Лэнде. Вообще, Денис всегда любил экстрим. Помню, пошли мы на аттракцион, типа американских горок, только в миллион раз страшнее, по крайней мере для меня! Еще сели мы на передние места, а когда тронулись с места, от страха я закрыла глаза, и только мельком увидела, как Денис размахивал рукой, не держась за крепления! И кричал от удовольствия! Для меня в этот момент как будто вся жизнь прошла перед глазами, а для Дениса это было что то вроде вспышки! Тогда я подумала, вот же человек! Ничего не боится! Класс!! Прошли наши каникулы. Вернулись домой! Столько впечатлений!!! Это не выразишь словами, это надо пережить!!!

В свои 15 лет, Денис уже был внимательный ко всему. Уверена, это заслуга родителей!

Каждый праздник подарки, цветы! Да много чего было!

Да, помню его любимые слова: «Да тебя посадят!».

Кто знал Дениску и стал свидетелем того этапа его жизни, тот поймет его слова! Это была коронная фраза! Или он еще говорил моей маме:

– Тетя Гульнара, зажуйте за жизнь!! Это буду помнить всегда!

Да впрочем, много чего хочется рассказать, и для меня это было золотое время! Многое останется за кадром… Просто оно мое! Но я очень хочу, чтобы таких людей как мой Дениска, было очень много в нашей с вами жизни! Кто знает, когда наступит завтра, и какое оно будет…..Люблю, ценю и помню….